Книга Золушка. Перезагрузка, страница 91 – Ямиля Нарт

Я приложила к набору большую, каллиграфически выписанную инструкцию, где подробно расписала, как определить тип кожи, в какой последовательности использовать средства и какого эффекта ждать.

Посылку отправили с Виктором. Теперь оставалось только ждать.

Прошло несколько дней. Наступал вечер. Я сидела в кабинете, пытаясь подсчитать, на сколько еще месяцев нам хватит запасов муки и крупы, если полностью исключить все новые закупки. Вдруг раздался тихий стук в парадную дверь.

На пороге никого не было. Лишь на холодном каменном ступеньке лежала небольшая, изящная картонная коробка, перевязанная серебристой лентой, в которую была вдета белая роза. Я огляделась — ни души, лишь где-то недалеко мелькнула собачья тень. Подняв коробку, я вернулась в свет кабинета.

Внутри, на мягкой вате, лежал маленький пузырек из темного стекла. Через него пробивалось мягкое, фосфоресцирующее свечение. Я открыла крышечку. Внутри был порошок, переливавшийся, как лунная дорожка на воде. «Лунный селен». Рядом лежал крошечный листок с единственной строкой, выведенной неизвестным мне угловатым почерком: «Для ваших экспериментов».

Ни подписи, ни имени. Просто дар.

Я стояла, держа в руках невозможное, и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Кто? Логан? Но жест был слишком изящным для этого грубоватого, прямолинейного мужчины. В голове никак не складывался образ сурового артефактора, выбирающего серебристые ленты, цветы и оставляющего таинственные послания.

«Похоже на ритуал ухаживания», — прошептал внутренний голос Элис.

И я с трепетом и любопытством задавалась вопросом: кто же и почему решил стать моим тайным поклонником?

Воздух в лаборатории казался почти осязаемым. Запах расплавленного пчелиного воска смешивался с тонкими нотами лавандового гидролата и чем-то новым, холодным и металлическим, словно вдыхаешь воздух зимней ночью при полной луне. Это пах «Лунный селен». Маленький пузырек из темного стекла стоял в центре стола, и его внутреннее фосфоресцирующее сияние отбрасывало на деревянную столешницу призрачные, переливающиеся блики.

Я осторожно взяла в руки серебряный шпатель — тонкий, отполированный до зеркального блеска инструмент, который Гримз создал для меня по моим чертежам. Кончиком шпателя я зачерпнула крошечную, почти невесомую порцию селена — меньше булавочной головки. Порошок был невесомым, но при этом излучал странную, едва уловимую вибрацию, от которой по коже бежали мурашки. Мысли путались, разрываясь между научным азартом и холодным, липким страхом. Кто подарил его? Кто-то, кто следит за мной так близко, что знает о моих исследовательских тупиках? Аптекарь Снелл? Но он, скорее, доложил бы в Гильдию о подозрительном интересе. Мастер Логан? Его прямой, грубоватый характер плохо сочетался с изящной шкатулкой, серебристой лентой и безымянной запиской. Это был жест эстета, человека, привыкшего к тонким играм.

— Начинаем с минимальной дозы, — проговорила я вслух, заставляя себя сосредоточиться, обращаясь к Инне и Кевину. Мой голос прозвучал чуть хрипло от напряжения. —Основа — гиалуроновая кислота— для глубокого проникновения влаги и чтобы создать на поверхности дышащую, невидимую влагоудерживающую пленку, дающую мгновенный эффект наполненности и упругости. Это наш фундамент, каркас.