Книга Золушка. Перезагрузка, страница 78 – Ямиля Нарт

Кот лениво зевнул, обнажив острые клыки.

— Успокойся. Пока я здесь, ни один секрет этого поместья не будет раскрыт. Я — Хранитель. Я вижу и слышу всё, что происходит в этих стенах, если того пожелаю. Если кто-то из этих двуногих рабочих посмеет сунуть свой любопытный нос куда не следует, я тут же об этом узнаю. Расслабься и займись своими кремами.

Его слова звучали успокаивающе, но я всё равно решила обойти двор, делая вид, что просто наблюдаю за работами. И именно тогда я заметила его.

В стороне, у старой яблони, сидел молодой парень, лет двадцати. Он не обедал с другими, а устроился на пне и сосредоточенно что-то резал большим ножом по куску мягкого дерева. Его пальцы двигались с удивительной ловкостью и точностью. Я незаметно подошла ближе и замерла.

Из-под его ножа появлялись не просто узоры, а целые истории. Ветка превращалась в сплетение сказочных змей с чешуей, проработанной до мельчайших деталей. На другом обрезке рождался портрет лесного духа, спрятавшегося в дупле. Это была не ремесленная, а по-настоящему художественная резьба, полная жизни и фантазии.

Мысль о новой упаковке для нашего будущего элитного ассортимента родилась мгновенно. Представьте: изящный льняной мешочек с вышитым логотипом, упакованный в шкатулку, вырезанную из цельного куска дерева с таким вот уникальным рисунком. Это было бы не просто средство для кожи, это был бы предмет роскоши.

Я подошла к Максу, который руководил установкой лесов.

— Макс, скажите, а кто этот парень? Тот, что сидит в стороне и режет по дереву?

Макс обернулся, посмотрел и неодобренно хмыкнул, почесав затылок.

— А, это Эзра. Странный он, мисс. Очень странный. С работой справляется, когда его поставишь и четко скажешь, что делать. Но сам по себе в общении тяжелый. Взгляд у него какой-то нездешний, в глаза не смотрит. То молчит, как рыба, то может начать говорить без остановки о чем-то своем, о каких-то узорах или птицах. С товарищами не водится. Я думаю, он просто не в себе. Душевнобольной, что ли. Жалко парня, взял его из милости, руки-то у него золотые, когда он сосредоточится.

В голове у меня все сложилось. Избегание зрительного контакта, трудности с социальным взаимодействием, узкий, но глубокий интерес, буквально поглощающий его... Это был не душевный недуг в их понимании. Это был аутизм. В моем мире такой диагноз давно не был чем-то из ряда вон выходящим, но здесь, в этом магическом средневековье, его, конечно, списывали на одержимость или слабоумие.

— Понятно, — сказала я. — Спасибо, Макс.

Я подошла к Эзре. Он не поднял на меня взгляд, продолжая водить ножом по дереву, вырезая крыло какой-то фантастической птицы.

— Эзра? — позвала я его мягко.

Он вздрогнул, но не посмотрел на меня. Его пальцы сжали нож чуть сильнее.

— Меня зовут Элис. Я хозяйка этого поместья. Твоя работа... она восхитительна.

Он на секунду замер, затем кивнул, все так же глядя на свои руки.

— Узоры... они сами просятся наружу, — тихо и немного монотонно проговорил он. — Дерево рассказывает историю. Я просто помогаю ей появиться.

— Я понимаю, — сказала я, присаживаясь на корточки неподалеку, чтобы не вторгаться в его личное пространство. — Эзра, я хочу предложить тебе работу. Постоянную. Ты будешь делать вот такие шкатулки, — я показала жестом размер. — Для особых подарков. Ты сможешь резать любые узоры, какие захочешь. Твоя фантазия будет единственным ограничением. И тебе не придется работать в толпе. У тебя будет своя мастерская, свое место.