Книга Золушка. Революция, страница 25 – Ямиля Нарт

Ее практичность заставила меня слабо улыбнуться.

— Спасибо, — прошептала я ей вслед.

— Да брось, — отозвалась она из коридора. — Просто не вздумай исчезнуть, не попрощавшись. Иначе я найду способ дотянуться до твоей феи-крестной и устрою ей такой скандал, что она пожалеет о своем существовании.

Разговор с Виктором состоялся на следующее утро. Мы сидели с ним на кухне, пили крепкий, почти черный чай. За окном моросил мелкий, нудный снег.

Я рассказала ему все. О видении, о связи с Кассианом и Артуром, о положении в Империи, о новой угрозе со стороны Карэн. Я говорила четко, без эмоций, просто излагая факты. И затем поставила вопрос прямо, глядя ему в глаза.

Виктор слушал молча, не перебивая. Когда я закончила, он долго смотрел в окно, на просыпающийся город.

— Значит, вам предстоит выбор, — наконец произнёс он. — Остаться здесь, в безопасности, или вернуться туда, где вас ждут долг и война.

— Это уже не выбор, Виктор, — тихо сказала я. — Я уже решила. Я возвращаюсь. Вопрос в другом — вернёшься ли ты со мной?

Он повернул ко мне голову, и в его глазах я не увидела ни тени сомнения.

— Я говорил вам, мисс Элис. Моё место — рядом с вами. Здесь или там. Если вы возвращаетесь, то и я возвращаюсь.

Он посмотрел в окно, на унылый городской пейзаж.

— Этот мир... он удивителен. Машины, летающие по воздуху коробки, эти «компьютеры», что знают все на свете. Это сила, о которой мы в Империи и мечтать не могли. Но это не мой мир. Здесь я как птица в клетке. Красивая клетка, просторная, с вкусной едой. Но клетка.

Он перевел взгляд на меня, и в его глазах я увидела ту самую стальную, непоколебимую решимость, что знала так хорошо.

— Моя клятва была дана не поместью и не Империи. Она была дана вам. Как наследнице Мёрфи, а затем — как той, кто поднял Лунную Дачу из руин, дал работу и надежду тем, кто в ней отчаялся. Вы — мой долг. И мой смысл. Без этого я просто старый солдат на покое. А я не хочу на покой. Я хочу служить. Там, где мой труд и моя преданность что-то значат.

Он выпрямился на стуле, и в его позе читалась вся его военная выправка.

— Если вы возвращаетесь, мое место рядом с вами. Чтобы управлять вашими самоходками, охранять вашу спину и напоминать вам вовремя поесть. Здесь или там — не имеет значения. Идти назад не страшно. Страшно — остаться здесь, зная, что вы там одни, а я тут пью чай и смотрю «документалки».

В его последних словах прозвучала редкая для него, легкая самоирония. И в этот момент я поняла, что он абсолютно прав. И я была бесконечно благодарна ему за эту верность, которая сейчас, в разгар моих собственных сомнений, стала для меня якорем.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как с души спадает огромный камень. — Тогда готовься. Через неделю мы едем домой.

Виктор кивнул, и на его суровом лице промелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Что касается реабилитации, — добавил он деловито, — я чувствую себя отлично. Эта ваша мазь... или что бы там ни было... сотворила чудо. Так что беспокоиться не о чем.

После этого разговора последние дни в Москве превратились в стремительную, почти лихорадочную подготовку. Аня взяла на себя организационную часть с истинно генеральским рвением.

Первым делом мы «закрыли гештальт» с нашим мини-бизнесом. Аня созвонилась с Клавдией Петровной и, выбрав самый дипломатичный тон, объяснила, что «из-за семейных обстоятельств и переезда в другой город» мы вынуждены прекратить производство мази. Бабушка, конечно, расстроилась, но, получив в качестве прощального подарка и компенсации пару последних баночек, смирилась.