Книга Моя. По праву истинности, страница 40 – Виктория Кузьмина

Он повернулся к матери, его взгляд был вопросительным, полным той самой боли, на которую она не могла дать ответ. Она покачала головой. Она так и не ответила ему на вопрос, который он задавал уже не единожды. Каждую их встречу он спрашивал. Но пока она была не готова. Ей было все еще слишком больно. Пусть сейчас ее бывший муж был изгнан из клана, и все его махинации вскрылись, страх перед ним все еще жил в ней где-то глубоко. Страх что сын не поймет и не примет то, кем являлся его отец. Как только все закончится, я расскажу ему. И возможно, вместе мы сможем...

Но душу бередить сейчас она не будет. Селеста разомкнула пересохшие губы, и ее голос прозвучал тихо, но с той самой стальной волей, что он унаследовал:

— Едь к ней. Едь и забери ее, Сириус. Арбитры — ничто по сравнению с тем, сколько значит истинная. Истинность не поддается ни одному закону. Даже арбитры не имеют права вставать между вами, какого бы вы ни были рода. Истинность это дар богов.

Сириус кивнул, коротко, резко. Он вышел из кабинета, его шаги отдавались гулким эхом в пустых коридорах. Он направился к стоянке, где его уже ждали Паша и Леон в черном внедорожнике с работающим двигателем.

Он заберет ее. Сегодня. Сейчас. И ему было плевать, сколько людей или оборотней станут у него на пути. Эта девушка принадлежала ему. Их дочь его крови.

И он был готов разорвать в клочья весь этот прогнивший мир, чтобы вернуть то, что было его по праву, данному свыше. По праву истинности.

Он сжимал меня так сильно, словно пытался вобрать в себя, растворить в своем измученном теле. Его объятия были не объятиями родного человека, а актом отчаяния, попыткой ухватиться за призрак из прошлого.

Он сумасшедший. Совсем. Спятил от одиночества и пыток. Он принял меня за ту самую Майю, которую, видимо, очень любил.

— Отпустите, пожалуйста, — попыталась я вырваться, но его хватка лишь усилилась. — Вы меня с кем-то спутали!

— Нет, — его голос прозвучал у меня над ухом с непоколебимой уверенностью. — Это точно ты.

И вдруг он резко замер, его тело напряглось. Он отпустил меня, отшатнулся и резко повернулся к двери, его взгляд стал острым, охотничьим.

— Скорее закрывай дверь.

Сердце упало. Бежать! Сейчас! Я подскочила, готовая рвануть вверх по лестнице, к призрачной свободе, но мой взгляд упал на старый, ржавый крюк, вбитый в стену рядом с камином. На нем висели ключи. Несколько больших, старомодных ключей.

Черт. Это же надо так издеваться. Мысль пронеслась обжигающей волной. Находиться в открытом подвале, и вот тебе — ключи на виду. Психологическая пытка. Надежда, которая всегда у тебя перед носом, но ты не можешь до нее дотянуться. Я посмотрела на массивные цепи, на толстые стальные наручники на его запястьях. Из таких не выбраться.

И тут же, как вспышка, в голове родился новый, безумный план. А если... если я ему помогу? Он сильный. Может, если он будет свободен, он поможет и мне? Мы вдвоем... у нас больше шансов.

Дрожащей рукой я сдернула ключи с крюка. Металл был холодным и шершавым.

— Если... если я дам тебе эти ключи, — прошептала я, поворачиваясь к нему, — ты поможешь мне сбежать отсюда?

Он смотрел на меня, его темные глаза пристально изучали мое лицо.

— Да, — коротко и твердо бросил он. — Как ты вообще тут оказалась? Они знают о тебе что-то?