Книга Моя. По праву истинности, страница 166 – Виктория Кузьмина

Он не думал. Инстинкт самосохранения, долг, разум — всё это осталось там, под окном. Сейчас в нём говорил только древний, инстинкт самца, добывшего самку и уносящего её в безопасное место. Он развернулся и побежал. Легко, мощно, несмотря на ношу, сливаясь с тенями леса. Ветер свистел в ушах, его собственное сердце колотилось не от нагрузки, а от дикого, первобытного торжества.

Она сначала замерла, оглушённая скоростью и происходящим. Потом в его ухо ворвался писк . Возмущённый, испуганный, беспомощный.

— Куда ты меня несёшь, дурак? Остановись! Верни меня обратно!

В её голосе не было прежней ледяной стали. Была паника, растерянность и… невероятная, интимная близость этого шёпота в ухо. Он усмехнулся, не замедляя шага, лишь ещё крепче прижимая её к себе. Она была здесь. В его руках. В его власти. И в его защите.

Лес поглотил их. Запах сосновой хвои и влажной земли сменил запах подстриженных газонов. Только здесь, в глубине, под сенью вековых елей, он наконец остановился, поставив её на ноги, но не отпуская рук, лежащих на её талии. Она шатнулась, опираясь ладонями о его грудь. Не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать равновесие. Они оба тяжело дышали. Не от бега. От напряжения, что висело между ними густым, электрическим туманом.

Лунный свет, пробиваясь сквозь кроны, рисовал на её лице причудливые узоры. Её глаза, огромные и синие, как ночные озёра, смотрели на него с немым вопросом, страхом и чем-то ещё, что заставляло его сердце биться чаще. Он наклонился.

Медленно, давая ей время отпрянуть. Она не отпрянула. Он чмокнул её в кончик носа, в эту милую, вздёрнутую пуговку. Жест был неожиданно нежным, почти детским, и от этого бесконечно соблазнительным.

— Туда, где нам никто не помешает, — прошептал он, и его голос, низкий и хриплый от бега и эмоций, прозвучал в лесной тишине как самое страшное и самое желанное обещание. Он смотрел на её лицо, на её чуть приоткрытые губы, на дрожь в её руках, всё ещё лежащих на нём.

Её возмущённые глаза просто нечто, подумал он, чувствуя, как зверь внутри затихает, наконец найдя то, что искал.

Лес, поглотивший их, был иным миром. Не чопорным парком с подстриженными кустами и выверенными дорожками, а живым, дышащим существом. Воздух пах смолой, прелой листвой и свободой. Здесь не было каменных стен, прислуги, давящего ожидания. Здесь были только они.

Их дыхание постепенно выравнивалось, сливаясь с шелестом листьев. Руки Мстислава всё ещё держали её за талию, твёрдо и неоспоримо. Селеста стояла, опершись ладонями о его грудь, и это было единственной точкой опоры в крутящемся мире. Её босые ноги впивались в холодный, мягкий мох.

Она первая нарушила тишину, пытаясь выстроить хоть какую-то линию обороны.

— Ты совсем спятил. Если тебя найдут здесь…

— Меня не найдут, — перебил он спокойно. Его пальцы слегка пошевелились на её боках, ощущая тонкую вязку кофты и тепло тела под ней. — А если и найдут, то поздно. Ты уже здесь. Со мной.

— Это похищение, — прошипела она, но в её голосе не было настоящей ярости. Был шок, растерянность и проклятое любопытство.

— Это спасение, — поправил он. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах. — От той тюрьмы, в которой ты живёшь. Хотя бы на одну ночь.

Одна ночь.

От этих слов по спине пробежал холодок, и тут же предательский жар. Она попыталась отстраниться, но его руки не пустили.