Книга Операция "Ух", или Невеста для Горыныча, страница 54 – Ирина Субач

— Семь не семь, но еще шестерых у нас нет, – пресекла эту математику я. – Финист берет с одного угла, Вихрь и я с другого. Чай не надорвемся, по маленечку протолкаем.

— Куда ж вам-то, царевна? Нельзя девушке тяжести поднимать, вам рожать еще… – начала причитать Гриба, будто ей еще пару минут назад было какое-то дело до спасения избушки.

Змейка на моей голове опасно зашипела в ее сторону.

— Подлая ты, Водяничка, – буркнула я. – Сиди уж, и просто не мешайся.

Оскорбленная моими словами Гриба надула шляпку, словно щеки у хомяка, и, скрестив руки , отвернулась.

— Раз, два, взяли! – скомандовал Финист на первой попытке сдвинуть избушку.

Раздалось досадное скрежетание то ли древнего дерева, то ли наших спин.

Избушка оказалась слишком тяжела, мы даже на полметра не могли ее сдвинуть не сломав окончательно.

Финист хоть и приподнял свой угол, а Вихрь пыхтел, краснел, но видимо из упрямства тоже сумел сдвинуть свой – а вот я подвела всех.

— Сломаем, – мрачно выдал егерь.

— А не проще яйцо под эту рухлядь засунуть? – все так же не поворачиваясь в мою сторону выдала Водяничка. – Это явно легче, чем всю избушку переносить.

— Но избушка в снегу сидит, – напомнила я, как будто до этого раньше не догадалась. – Мы не можем положить яйцо в холод. И костер под избушкой разводить нельзя, он деревянная и сгорит!

Я тяжело вздохнула и добавила:

— Хоть инкубатор строй.

— Это еще что такое? – спросил Финист.

Я отмахнулась.

— Забудь, в этом веке на Руси его еще не изобрели. А я сама не соберу, материалов нет, да и понятия не имею, как его собирать, если честно.

Неожиданно всполошился колобок.

— Первый инкубатор изобрели в Древнем Египте, – сообщил он. – Система была проста: наружная каменная печь нагревалась с помощью медленно горящих материалов в основном коровьего навоза. Теплый воздух, в свою очередь, нагревал вторую внутреннюю камеру, где и содержались яйца. Таким образом в камерах поддерживалась необходимая температура.

Я покосилась на сломанный клубок. Вот лучше бы он с таким рвением маршрут подсказывал, нежели всякие ненужные и бесполезные знания выдавал.

— Дело за малым, – сострила я. – Сложить две печи! Меньше чем за час, потому что дальше яйцо остынет!

Вихрь почесал в затылке. Покосился на избушку, на яйцо, а после на меня.

— А если не нужно ничего складывать? Если все уже сложено.

Я заломила бровь.

— Не вижу ничего похожего… Даже кирпичей и тех нет.

— Правильно, потому что они внутри избушки, – Вихрь указал на остатки дымовой трубы. – Старая печь еще цела.

Гриба хихикнула.

— Если твоя цель яичница из избушки, – ехидно начала она. – То план отличный! Никогда не ела избушатину… Колобок же сказал, нужно две печи! А тут одна!

— Я умею считать, – раздраженно бросил Вихрь. – Это сейчас одна печь, а если Избушка окаменеет, то будет как бы печь внутри печи! Останется только вырыть под ней землю и развести костер из медленно горящих материалов!

Я прищурилась.

— Ты на что намекаешь? Чтобы я избушку убила?

— Спасла, – поправил Вихрь. – И ее, и яйцо. Сама посуди, эта избушка старенькая, уже почти сгнила. Моя бабка была уверена, что тут и нет ничего давно. То, как сейчас выглядит избушка – это и не жизнь вовсе. Это медленное умирание и тлен. Оглянитесь, царевна Змеина, посмотрите вокруг…