Книга Операция "Ух", или Невеста для Горыныча, страница 19 – Ирина Субач

В этот момент позади раздалось:

— Не жрать! Выплевывать! Русский конь – фу! фу! Нихт!

Сердце рухнуло в пятки, я обернулась и с ужасом увидела, как конь Гельмута пьет из ручья на полянке, да закусывает мхом.

Словно в ответ на слова немца, вся поляна пришла в движение будто болото оказалось перед ним.

Ноги коня увязли в земле, поглощаемые поляной. Словно муха в паутине он застрял, беспомощно всхрапывая, и пытаясь выбраться.

Я спрыгнула со своей лошади, и бросилась на помощь Гельмуту.

Нужно было ему помочь, пока его вместе с конем не затянуло в трясину проклятого места.

Со мной на помощь ломанулся и Финист.

— Стоять! – Путь нам перерезал Вихрь. – Вы ему уже не поможете. Он заговорил на поляне грибов! Проклятье уже начало действовать, сунетесь и сами сгините!

— Но он же не виноват! – я рвалась туда, пока меня крепко держал Вихрь. – Он же не говорил с грибами. Не ел, не пил. Он же Конь!

— У поляны свое понимание, кому он, что сказал. Может коню, а может и грибам. Полезешь к нему, он и тебя утянет на дно.

На моих глазах невольно навернулись слезы.

Почему-то я ощущала себя виноватой в том, что Гельмут, которого я толком даже не знала, сейчас абсолютно молча уходил в землю.

Он уже понял, какую совершил ошибку, и что кричать бесполезно.

Его конь уже исчез под землей, и на месте где мелькнула макушка уже прорезалась грибная шляпка.

Гельмут же еще сопротивлялся.

— А если бросить веревку? – взмолилась я. – Почему не пытаться его вытащить. Финист, Иван, Енисей…. ну сделайте же что-нибудь.

Но эти трое стояли. Солидарно соглашаясь с Вихрем в его правоте.

От бешенства змеи на моей голове зашевелились.

Я увидела взгляд полный мольбы в глазах Гельмута.

— Я не хотеть стать грибом. Лучше статуй, – услышала я его просьбу.

И от бессилия мне хотелось кричать.

Здесь в тьме безопасного леса я могла кричать, отчего магия, о которой просил зарубежный принц прорвалась наружу.

Камень мрамора тронул его кожу, и навсегда сковал, сделав идеальной статуей самого себя.

Послышался раздосадованный грибной вой. Полянка еще секунду назад бывшая живой замерла. Новый рельеф сформировался на ней, с новыми кочками и поворотами ручейка.

Гельмут так и остался статуей наполовину поглощенный поляной.

А меня трясло.

Просто трясло, так сильно, что я могла бы разрыдаться, но вместо этого, я сжала зубы. Чтобы я, Змеина, рыдала, да еще и на людях. Никогда!

Повернулась к Вихрю, и принялась бить его кулаками в грудь.

— Это все из-за тебя! – шипела я. – Мне пришлось убить его из-за тебя! Если бы ты сказал раньше, что поляна настолько коварна. А кони? Если бы грибы начал есть чей-то еще конь?

Вихрь только головой покачал.

— Вообще-то я предупреждал, что это опасная прогулка. И не надо относиться к ней легкомысленно. Легко до Горыныча дойти не получиться.

Я бессильно зарычала в пустоту леса.

Он был прав.

И почему мы расслабились?

Может, потому что нас в заблуждение ввело легкомысленное название полянки? Ну подумаешь, говорящие грибы. Это не казалось смертельной опасностью.

— Но, я думаю, ты можешь собой гордиться, царевна, – обнадеживающе похлопал меня по плечу Вихрь.

— Чем? – рявкнула я. – Чем тут можно гордиться?

— Хладнокровием, недаром в тебе змеиная кровь, – похвалил внук Яги. – Редкое умение, собраться и принять важное, но тяжелое решение. Заодно потренировалась перед убийством Горыныча. Видишь, ничего сложного!