Книга Операция "Ух", или Невеста для Горыныча, страница 140 – Ирина Субач

Раздался громкий треск – и скорлупа развалилась надвое.

Наружу выбралась… избушка. Маленькая, кривенькая, мокрая, местами с мохнатыми бревнами и пока без окон. Зато – на тонких курьих ножках! Она неуверенно попыталась встать, потопталась на месте, чихнула дымом из трубы и робко крякнула.

— Ах ты, цыпленочек! – восхищенно воскликнула Василиса. – Это и есть тот самый избушенок?

— Ну конечно, – ткнула ее локтем Водяничка. – Или, по-твоему, тут ферма избушек? Он, поди, последний на всю Русь!

Яга тем временем подсунула «цыпленку» под клювик лохань с накрошенной зеленью. Тот неуверенно ткнулся носом, а затем принялся клевать.

— Кушай, кушай, – обрадовалась ведьма. – Если аппетит хороший, то и рост будет выдающимся!

— И большой вырастет? – уточнила Василиса.

— Да кто ж его знает, – ухмыльнулась Яга. – Но быстро. Уже к утру будет на улице пастись – в доме его ни одна стена не выдержит. Они ж не по дням, а по часам растут. За весну и лето, если повезет, в два этажа вымахает!

— Выгодная недвижимость, – хихикнула я.

— Но-но-но! – игриво погрозила мне Яга. – Какая еще недвижимость? Очень даже движимость. Без всяких ипотек и материнских капиталов!

Я с подозрением покосилась на бабушку Вихря. Точно ведьма – раз так легко вплетает в речь понятия из моего времени.

— За это надо выпить! – заголосила Водяничка. – И за избушенка, и за девичник! У нас в карете медовухи полно!

Яга только кивнула.

Дальше все пошло как в тумане (возможно, потому что баня у Яги топилась не только березовыми вениками, но и какими-то подозрительными травами, от которых в голове звенело, а в ноги без музыки неслись в пляс).

— Давайте гадать! – закричала в какой-то момент Гриба, вывалив на стол кучу волшебных камушков, костей и одну лягушачью лапку.

Василиса, уже изрядно розовая от медовухи, с ужасом отпрыгнула.

— Не бойся, – хихикнула Водяничка. – Это не твоя родственница! Кидай камни, да потряси хорошенько!

Сестра серьезно сгребла кости и камни (только лапку побрезговала тронуть), бросила их на стол. Они выпали неведомыми символами наверх.

И все, кроме Яги, нависли над гаданием, пытаясь понять, что бы это значило.

Сама же хозяйка, изрядно приняв на грудь, лениво ухмылялась – словно и без гаданий все знала наперед.

— И что это значит? – растерянно спросила сестра у Водянички. – Ты затеяла – ты и объясняй.

Гриба стояла, почесывая затылок, хмурилась, пыхтела… пока не сдалась:

— Ерунду какую-то показывает. Вроде бы вот мужчина, какой-то с тайной… а вроде и нет. Мертвый он, что ли? Или живой? И ты какая-то не такая, как сейчас. Видишь, руну – это знак изменений. В общем, думаю, ты испортила гадание. Надо было лягушачью лапу тоже бросить!

— Ну, это не гадание, а констатация фактов, – фыркнула Яга.

Все обернулись на нее.

— Так будет мужчина? – с надеждой спросила Василиса.

Яга кивнула.

— Будет. Но не сейчас. Время должно пройти…

— Сколько?

— Два года… Может, три. И руна та – не про изменение, а про терпение.

Василиса сникла. Я ободряюще похлопала ее по плечу.

— Не переживай, три года – не срок. Может, и раньше что выйдет. Книги нужные поищем – глядишь, и ответ найдем.

— Как же я сама разберусь?

— Я помогу, – откликнулась Яга. – Хочешь, оставайся у меня. Научу всему, что знаю. И чему сама захочешь научиться.