Книга Двуликие, страница 549 – Анна Шнайдер

Я — хозяйка. Этот Огонь — я.

Я не знаю, сколько раз я повторила это, прежде чем смогла наконец вдохнуть. Воздух вошёл в лёгкие, обжигая их, словно насмехаясь над тем, как я пытаюсь заставить себя поверить в то, что этот невыносимый жар, терзающий тело и изнутри, и снаружи, — я.

И, как ни странно, это меня и спасло. Я внезапно разозлилась, подумав — какого кхаррта я всё терплю? Да, в прошлый раз мне не хотелось жить, во время инициации тем более, но что этому дурацкому Огню надо сейчас? Или он полагает, что я с ним не справлюсь? Ерунда какая! Он во мне родился, значит — справлюсь!

Он во мне родился?.. Родился…

Жар схлынул внезапно, как неожиданно прекращается проливной летний дождь, исчезая за секунду. Я снова взмахнула руками, подняла одну к глазам — и с оцепенением уставилась на яркий огонёк, вспыхнувший на ладони. Сжала кулак — и огонёк, вспыхнув, исчез, будто впитался в кожу.

— Молодец, Шани! — радостно проговорил Норд возле моего виска, сжав мои обнажённые плечи, и я, неожиданно для самой себя всхлипнув, позорно рухнула в обморок, вынесенная из реальности обрушившимся на меня облегчением.

Шайна Тарс

Обморок перешёл в сон. Лёгкий, радостный, но очень глубокий — такой, при котором выздоравливают даже самые тяжёлые больные.

Я знаю, кто наслал его на меня, потому что это был не первый раз, когда я ощущала нечто подобное. Практически всё время, что я находилась в лазарете после инициации, каждую ночь мой сон был не вязким и неприятным, полным чувства вины, каким должен был стать после гибели Норда, а невесомым и ласковым. Тогда я об этом не задумывалась, просто принимала как данность. Теперь же в полной мере осознавала, что на самом деле встречалась с дартхари Нарро гораздо чаще, чем помнила об этих встречах.

Поначалу мне ничего не снилось, я просто спокойно спала, глубоко дыша и восстанавливая силы. Но, видимо, организм мой за то время, что я носила браслеты-блокираторы, успел соскучиться по сновидениям, и в какой-то момент всё изменилось.

Я оказалась напротив зеркала, но в нём отражалась не я, а…

Мама.

Настоящая. Не внешность, придуманная ею и названная Карой Джейл, а истинный облик Триш Лаиры. И впервые я была рада этому, потому что за то время, что я не видела маму во снах, успела принять её настоящую. Всю — и внешность, и заблуждения, и ошибки, и преступления. Какая бы она ни была, она — моя мама, и этого не изменить.

— Шани, — улыбнулась она, глядя в зеркало. Протянула руку, будто желая коснуться моего лица, но, вздохнув, через мгновение опустила её. — Я горжусь тобой. Ты такая умница.

«Я тоже горжусь тобой, мама», — хотелось ответить мне, но в этом сне я не могла ничего — ни шевелиться, ни говорить. Впрочем, как и обычно. А жаль, потому что я желала подбодрить маму… Чтобы она знала: я её больше не осуждаю. Да, она ошиблась. Но она сделала так много, чтобы исправить свои ошибки!..

Сердце пропустило удар, и я вздрогнула, едва не проснувшись.

Сделала так много, чтобы исправить свои ошибки… Возможно, мамин амулет — это тоже способ исправить какую-то из ошибок? И её имя — их признание. Признание долга её души.

Мама наклонилась, вглядываясь в зеркальную поверхность, и её алый глаз ярко и взволнованно сверкнул.

— Я не могу прийти в сон к Эмирин, она знает почему, — вновь заговорила мама. — И ты, наверное, тоже скоро поймёшь. Поэтому прошу тебя передать ей… Скажи, что кукловод, конечно, лучше управляет марионетками, но и марионетки могут повлиять на кукловода. Даже если они сломанные.