Книга Преданная истинная черного дракона, страница 138 – Екатерина Борисова

— В деле есть материалы, в которых говорится, что Анна Ларская была беременна от вас! — судья трясёт гербовым листом — письмо Августуса.

Дракон внутри протяжно воет.

А у меня перед глазами всё плывёт.

Только мне показалось, что я когда-нибудь смогу доверять Александру, как судьба преподносит мне новый урок.

Опять враньё! Опять обман!

Без настоящей привязки женщины не беременеют от драконов... любовное зелье здесь не поможет.

— Анна Ларская, я уверен, сама не знала, от кого была беременной! — резко отрезает Александр.

— Поосторожней со словами! — хмурится судья.

— Я спал с Анной Ларской. Я это не отрицаю, — рычит Александр и смотрит на меня.

Ему, похоже, нравится мучать меня. Снова и снова резать без ножа.

Ведь отголоски тех чувств, что, мне казалось, выгорели внутри, опять встрепенулись.

И теперь тупая, ноющая боль опять выкручивает меня, сжимает внутренности и не даёт вздохнуть.

Александр делает шаг ко мне и растирает свою грудь. В том же самом месте, где у меня щемит сердце от тоски и ненависти.

От боли и предательства.

— Я никогда не любил её, — рычит Александр, прожигая меня горящим взором. — Я никого никогда не любил. Хуже того, я презирал сам факт наличия истинности. Я собирался извлечь из истинной только выгоду. Купил мисс Арсгольд и собирался запереть её высоко в горах, хранить как вещь и пользоваться ей...

Его голос становится всё громче, всё яростнее и бесстыдней.

Ему не жаль!

Ему плевать!

Я задыхаюсь.

Я горю!

Мне нужно на воздух!

Я путаюсь в одеяле, скидываю его и собираюсь убежать...

— Но я влюбился! Влюбился в Идалин Арсгольд. И дело было не только в метке. Она сбежала от меня, выставила посмешищем, разозлила и раззадорила, заняла все мои мысли, всполошила дракона и меня. Я рвал и метал, я думал о ней, а когда нашёл... хотел лишь защитить. Я был готов силком тащить её в пещеру. И снова запереть. Но на этот раз не потому, что она ослушалась меня, а потому что могла пострадать сама. Десятки, сотни раз.

У меня перехватывает дыхание.

— В те дни, когда я думал, что Идалин умерла, я как ненормальный собирал информацию о ней. Я расспросил мадам Пипиту, зеленщика и молочницу, мясника и каждого драконьего извозчика в округе. Я познакомился с отрядом драконов, что сопровождали лорда публикана в таверну Идалин. Чем больше я узнавал, тем больше злился. Она была особенной! Моя Идалин была не избалованной баронессой, а чуткой девушкой, с огромным сердцем и стальной волей. Ей хватило характера отвергнуть меня и пойти наперекор отцу, ей хватило силы духа поднять таверну, ей хватило ширины души, чтобы поверить и приютить бездомного мальчика. Она оказалась живой и настоящей. Такой, которая была мне нужна, чтобы ожить. И всего этого я лишился.

Его взгляд смягчается. Огонь в глазах притухает, но ярко вспыхивает обида и боль.

Я чувствую его эмоции. Он всё осознал. Он понял, что ошибался, понял, что натворил и знает, что я не прощу. Никогда не прощу.

— Теперь навсегда, — добавляет он, грустно улыбаясь мне.

В зале стоит напряжённая тишина.

— Так я думал, когда получил посылку от Анны Ларской, что истязала мою истинную и прекрасно знала это.