Книга Мой хищный адмирал, страница 28 – Ева Флер

Он чуть отстранился, его дыхание, горячее и прерывистое, опалило мое лицо.

— Если ты еще раз выйдешь из академии без моего разрешения… — Его глаза в полумраке были двумя углями, в которых плясало отражение всего, что произошло: ярость боя, ярость погони, ярость того, что могло произойти, но не произошло. — Я не знаю, что я сделаю, но тебе это вряд ли понравится.

Он выжидающе приподнял бровь, и я, шокированная его решительным тоном и тем, что ему не наплевать на меня, смогла только кивнуть в ответ на ультиматум.

Корвану этого хватило.

Его руки скользнули под мой расстегнутый комбез, нашли застежки простого армейского бюстгальтера. Щелчок. Еще один. Он стянул его с меня, отбросил в сторону.

Его взгляд, тяжелый и оценивающий, упал на обнаженную грудь. Не было восхищения. Был интерес. Интерес хозяина, осматривающего свою собственность. От этого взгляда по телу пробежал холодок, мгновенно сменившийся жаром.

Его ладонь закрыла одну грудь, пальцы сжали сосок. Я ахнула, выгнувшись от наслаждения, острого, как удар тока. Он усмехнулся и повторил то же самое с другой грудью, не сводя с меня глаз. Я впилась ногтями ему в предплечья, чувствуя, как под кожей играют мускулы.

Потом он опустился на колени передо мной, сидящей на небольшом столике. Его руки обхватили мои бедра, пальцы впились в ткань штанов. Он стянул с меня штаны и трусы одним движением, сбросил на пол к остальной одежде, а потом широко раздвинул мои колени. Холод металлической столешницы впился в оголенную кожу, но я его почти не чувствовала, только жгучее смущение.

Его дыхание обожгло нежную кожу. Потом кончик языка коснулся нежных лепестков, раскрывая их, проник внутрь. Я дернулась, как от разряда, и, вцепившись пальцами в его волосы.

Он не дал опомниться. Его язык стал безжалостным и точным инструментом. Он не ласкал — он добивался. И добился быстро.

Первый оргазм накатил сокрушительной, слепящей волной. Я закричала беззвучно, тело выгнулось дугой, пятки скользнули по холодному металлу.

Он не остановился. Его руки крепче впились в мои бедра, удерживая на месте, а язык продолжал свою работу, выжимая из меня одну судорогу за другой, пока я не начала молить о пощаде хриплым шепотом, уже не понимая, чего прошу — остановиться или не останавливаться никогда.

Решив, что наказание удовольствием окончено, он встал. Его лицо было влажным, глаза горели огнем.

Он расстегнул свои штаны. Член выпрямился — огромный, твердый, с напряженной сетью вен. И снова Корван не дал опомниться. Раздвинул мои ноги шире, встал между ними и вошел — одним долгим, неумолимым толчком, заполняя до предела. Его глаза впились в мои, словно он хотел убедиться, что мне не больно.

Он замер, дав привыкнуть. Потом начал двигаться. Не быстро. Глубоко. Каждый толчок был медленным, выверенным вторжением, от которого сознание уплывало. Он прижал мои запястья к стене над головой одной своей огромной ладонью. Другой рукой впился мне в бедро.

Его толчки участились, стали жестче, отчаяннее. Казалось, броневик вокруг гудел, вибрация металла смешивалась с вибрацией наших тел. Я уже не могла сдерживать стонов, они вырывались рвано, в такт его ударам.

Корван зарычал — низкий, животный звук, который я почувствовала грудью, прижатой к его груди. Его член напрягся внутри, начал пульсировать. И в этот же миг меня накрыла новая волна оргазма, более мощная, чем предыдущая. Взрыв белого света, короткое падение в ничто, где не было ничего, кроме ощущения его и сокрушительного спазма, сжимающего его внутри.