Онлайн книга «Я растопчу ваш светский рай»
|
Илания опустила глаза в чашку. «Вдох на четыре. Пауза. Выдох на шесть.» Воздух прошёл через спазм в горле, выровнял дрожь в пальцах. Она подняла взгляд — не слишком быстро, не слишком медленно — и позволила уголкам губ дрогнуть в подобии улыбки. — Любезность графа согревает, — её собственный голос прозвучал чужим, тонким, но ровным. Она отметила: «Виралий напрягся, его пальцы сжали бокал. Ему не понравился комплимент. Ревность? Или опасение, что меня начинают рассматривать слишком пристально?» Графиня Агетта, грузная женщина с хищными глазами в обрамлении дорогих кружев, наблюдала за обменом репликами как кошка у мышиной норы. — Да, действительно, — просипела она, отхлёбывая кофе. — В глазах даже какой-то... огонёк появился. «Вдох. Пауза. Выдох». Илания заставила сознание работать как сканер. Её мысль пронзила вежливую болтовню как клинок. «Алфон. Жаден. Его глаза липнут не к лицам, а к вещам — к моему жемчугу, к канделябрам. Каждая его улыбка — оценка стоимости. Но стоит графине повысить голос — он мелко вздрагивает, как загнанный кролик. Вывод: трусливый стяжатель. Его слабость — властная жена и пустой кошелек. Он не враг. Он — инструмент. Агетта. Истинный противник. Хищница. Её вопросы — не разговор, а зондирование, поиск трещин в моей маске. Она сокращает дистанцию с Виралием — между ними не просто знакомство. Старая связь? Компромат? Неважно. Важно, что она имеет над ним власть. Она видит во мне угрозу своему влиянию. Вывод: ключевой тактический враг. Опасна, умна. Но её ахиллесова пята — шаблонность. Она ждёт истерики или лести. Получит ледяную сталь». — Я лишь следую советам врачей, графиня, — ответила Илания, позволяя голосу звучать слабее. — Покой и свежий воздух. — Покой? — Агетта фальшиво рассмеялась. — Милая, в твои годы покой — это смерть для красоты. Нужны... впечатления. Её взгляд скользнул к Виралию, и между ними пробежала мгновенная, едва уловимая искра. Разговор тек по привычным светским руслам — сплетни, фальшивые соболезнования о чьих-то убытках, намёки на новые назначения при дворе. Илания молчала в основном, позволяя мужчинам вести беседу. Она наблюдала. Каждое движение, каждая интонация ложилась на карту её сознания, как данные разведки. Звон фарфора превращался в звук оружия, перебираемого перед боем. Улыбки — в условные сигналы. Весь изящный зал с его позолотой и свечами раскладывался в сознании на схему: укрытия, угрозы, потенциальные точки давления. Когда подали десерт, Алфон с заметным облегчением предложил Виралию перейти в кабинет «для сигар и мужской беседы». Виралий кивнул, бросив на Иланию взгляд-приказ: «Сиди смирно. Не позорь меня». Они ушли, оставив в зале тяжёлое женское молчание. Агетта отхлебнула кофе, поставила фарфоровую чашку с лёгким стуком. Её глаза, маленькие и блестящие, как бусинки, впились в Иланию. — Ну, теперь можем поговорить по-девичьи, — начала она, и в её голосе зазвучала сладкая отрава. — Признавайся, моя птичка. Ты последовала моему совету? «Вдох. Пауза. Выдох». Сердце колотилось, но диафрагма оставалась под контролем. — Какому совету, графиня? — Ну, брось притворяться! — Агетта откинулась на спинку стула, её губы растянулись в улыбку без тепла. — Про любовника. Я же говорила: если муж холоден, нужно найти того, кто согреет. Или... — она прищурилась, — это не любовник? Лекарство новое? Или что-то другое? |