Книга Отец подруги. Ты моя проблема, страница 34 – Ульяна Краш

Подхожу к зеркалу. В отражении чужая девушка — растрёпанные волосы, размазанная тушь, красные глаза.

Это я? Та самая Арина, которая месяц назад клялась себе, что никогда не станет игрушкой в мужских руках?

Резко открываю шкаф. Руки дрожат, но я продолжаю методично складывать платья в чемодан. Да, лучше уйти сейчас. Пока ещё есть силы. Пока не превратилась в одну из тех, кто готов терпеть всё ради минут его внимания.

Ночь тянется мучительно долго. Мечусь по комнате — то сажусь на кровать, то снова начинаю что-то складывать.

В голове всплывают воспоминания: его улыбка на первом ужине, как он смотрел на меня, когда мы купались, его горячие прикосновения в первую ночь. Тогда мне казалось, что я ему нужна, что он дорожит мной. Он был нежен и заботлив, в отличие от последнего раза.

Перед глазами тут же встают другие картины: его холодный взгляд сегодня, руки, рвущие бельё, слова «ты моя». Как будто я вещь. Без права выбора.

Когда за окном светлеет, понимаю окончательно — другого выхода нет. Не могу остаться. Я чувствую, что потеряю себя, если останусь. Перестану себя уважать, если позволю ему обращаться с собой как с настоящей подстилкой, которую можно брать всегда и везде.

Утром слышу, как подъезжает машина. Беру чемодан, глубоко вдыхаю и выхожу в коридор. Алиса уже ждёт у двери, её лицо бледное от злости.

— Тоже сваливаешь? — бросает она, презрительно оглядывая мой багаж.

Просто киваю.

Борис выходит из кабинета, и я вижу, как его глаза — обычно такие уверенные, пронзительные — вдруг расширяются, будто он получил удар в солнечное сплетение. Его взгляд прилипает к моему чемодану, и в них мелькает то ли недоумение, то ли удивление.

— Ты... — голос его, всегда такой властный, теперь звучит хрипло. Он делает шаг ко мне.

Сердце бешено колотится в груди, но я сжимаю кулаки и поднимаю голову:

— Я тоже улетаю, — слова вырываются шёпотом, хотя я хотела бы сказать это твёрже.

Он молниеносно хватает мою руку, его пальцы впиваются в запястье так, что становится больно. Но эта боль — ничто по сравнению с тем, что творится у меня внутри.

— Ты можешь остаться.

Я резко дёргаю рукой, освобождаюсь от его хватки. В горле ком, но я заставляю себя говорить:

— Нет. Мне... мне нужно уехать.

Его лицо превращается в каменную маску. Глаза становятся ледяными, но я вижу — где-то в глубине ещё теплится что-то живое.

— Больше просить не буду, — голос теперь звучит глухо, как эхо в пустой пещере.

Я чувствую, как внутри всё сжимается от боли, но поднимаю подбородок ещё выше:

— Я и не прошу, — каждое слово даётся с трудом, будто вырываю его из самой глубины души.

— Решение принято. Окончательно.

В этот момент я вижу, как в его глазах гаснет огонь, который полыхал всё это время. Он отворачивается, и мне кажется, что вместе с ним уходит какая-то часть меня самой. Но я крепко сжимаю чемодан и делаю шаг к выходу. Это больно. Невыносимо больно. Но я знаю — другого выбора у меня нет.

Дорога в аэропорт ещё невыносимее вчерашней. Алиса уткнулась в телефон, Борис молча смотрит в окно. Я сжимаю руки на коленях, чтобы они не дрожали.

Когда машина останавливается, Алиса выскакивает первой, даже не взглянув на отца. Я медленно выхожу следом, ноги подкашиваются.

— Арина.

Борис догоняет меня, резко обнимает за талию и притягивает к себе. Его губы касаются моего уха: