Книга Сердце для киборга, страница 79 – Мари Са

Они прощаются, и девушка выходит в коридор. Глаза все еще застилает соленый туман, поэтому образы вокруг немного мутные. Сейчас ей как минимум необходим платок, но сухие салфетки остались в бардачке. А пока она дойдет до машины, слезы уже успеют и сами высохнуть.

Внезапно ей в лицо тычут какой-то тряпкой, в которой она не сразу угадывает темный, носовой платок. Мужской, по всей вероятности.

— Держи, — а вот грубый голос ею идентифицируется мгновенно. — Опять глаза на мокром месте.

Он говорит так, будто только и делает, что застает ее плачущей. Но ведь это в корне не верно. Лейла вообще ни разу не плакса. И как ему одним своим присутствием удается моментально ее выбесить. Мастерство!

— Обойдусь, — фыркает на мужчину и, гордо задрав голову, проходит мимо.

По крайней мере здесь при всех он ничего ей сделать не посмеет. Так что можно немного повредничать и проявить присущую девушке спесь. Если он думает, что она так быстро станет его покорной игрушкой, то глубоко заблуждается.

Тяжелые мужские шаги за спиной отдаются каждым ударом сердца в собственной груди. По коже пробегают мурашки предвкушения и страха. Захочет ли он наедине проучить ее за наглую выходку или ограничится одним своим грозным видом. От которого даже у мужчин порой заметно подрагивают колени. Что уж говорить о ней. Обычной, слабой девушке.

В просторном нутре внедорожника, к счастью, они не одни. Водитель другой. Прошлого после отчаянного столкновения с машиной преступников тоже поместили в больницу на лечение. Везет их обратно к дому. Поэтому и охранник ведет себя благоразумно. Не дурак ведь при всех показывать их тайную связь. Да и есть ли она? Лейла пока до сих пор не получила ответов на свои вопросы.

А вот на территории особняка избегать доставучего взгляда мужчины становится гораздо сложнее. Здесь он согласно инструкции следует за ней по пятам. И вид его не внушает ничего хорошего. Спасение остается лишь в собственной комнате, где по крайней мере можно закрыться. Но попасть туда девушка не успевает.

Оказывается припечатанной к одной из стен в маленьком закутке коридора. Темном и совершенно не просматриваемом. Заметно напрягается, ожидая возмездия за свою недавнюю выходку с платком и не скрывает удивления, когда грубые мужские пальцы слегка касаются ее лица.

— Ты почему плакала?

Бесцветные, не выражающие ничего глаза, продолжают вглядываться в каждую черточку ее лица.

— Тебе какое дело? — огрызается она.

Внутри по непонятным причинам поднимается буря. Настоящий протест. Может быть он направлен против столь грубого вмешательства в ее личное пространство. Или же против дерзких и таких бесцеремонных прикосновений. Раньше никто кроме отца себе подобного не позволял.

Она вздергивает подбородок и заглядывает в его глаза. Тут же жалеет, но отступить назад уже не может. Едва удерживается, чтобы не упереться кулаками в его широкую мощную грудь. Вызов брошен. Она тоже не хочет проигрывать.

— Кусачая, дерзкая хамка, — окрещивает он ее. — Ты хоть иногда можешь побыть милой и засунуть свою строптивость в свою охрененно аппетитную попку?!

Сказать, что у нее отваливается челюсть — это ничего не сказать. Дерзкие слова охранника мгновенно подкрепляются не менее дерзкими движениями. Огромная широкая ладонь ложиться на ее ягодицы, перекрывает их обе половинки и крепко сжимает.