Книга С утра шёл снег, страница 179 – Лолита Моро

— Уже ничего, — вздохнула я. Птичку жалко.

Кот умывал морду лапой снова скучно и презрительно. Не мы такие, жизнь такая. Оставшиеся пока еще в живых кандидаты на обед звонко пиликали песенки в густой листве грецких орехов. Вилла доктора молчала пустыми окнами.

— Завтра тридцатое число, — проговорил Гуров, возвращаясь к столу. Дела у него. Генерал. Сел и повертел в пальцах очки в тонкой оправе черного цвета. Ему идет. — До конца октября я буду наезжать по выходным. Потом полностью переберусь в Столицу до весны. Не желаешь уехать со мной? Подумай, пока есть время.

Четыре уикенда подряд Гуров появлялся на побережье. Вызванивал меня через общий телефон в гостинице и водил по разным вкусным местам. Кормил и не прикасался не то что пальцем, даже намеком.

Тридцать дней одна. Отель, караоке, болтовня Кристины, игры в пазлы с Киром. Стирка, полы, посуда. И никакого приличного запаха рядом. Только бесконечно выжидающие черные глаза. Никогда. Я в своем уме, как любила повторять моя Аля: мне здесь жить.

Генерал сообщил, что у него отпуск, и я сдалась. Неделю целую ночую тут, в его удобном доме. Хорошо здесь. Спокойно. Аккуратный секс и полезная еда. Разговоры тихие, осторожные ни о чем. Толстею. Криста одобряет. Молча улыбается на мои ежевечерние уходы. Не пытается вести душеспасительные беседы, как тогда с Егором. Про богатых мужиков и глупых девочек-котят или людей другой породы. Доброй женщине нравится обстоятельный генерал. Хотя она Гурова в глаза не видела ни разу, только голос в телефоне, но ценит его заботу о бедной мне. Безупречная еврозадница Егора растаяла в недешевых закоулках старушки Европы.

Я залезла к нему на колени. Гуров поцеловал меня в висок. Добрый господин охотник снова со мной. Зачем это ему? Не распространяется про дальнейшие планы. Молчит, не хуже меня. Научился. У меня? Да ладно, Гурова учить — только портить. Выжидает.

— Я не знаю. Честно. Я не могу снова бросить Кирюшу. Не могу, — призналась я. О главном для себя. Под моим задом молчали удобные бедра. Хорошо сидеть. Спокойно. Надолго ли меня хватит?

— Поэтому я говорю заранее, за месяц. У тебя есть время, чтобы решить. Это ведь не твой ребенок. Вспомни, девочка моя. Это ребенок Кристины. Она его любит и воспитывает отлично. Ты сделала для них все, что могла. Это их жизнь. Пора начинать жить своей, собственной. Разве я не прав? — мужчина погладил меня по голове. Господин добрый охотник уговаривал глупенькую Красную Шапочку. — Курортный сезон скоро закончится. Наступит зима. Что ты будешь тут делать?

— Я есть хочу, — я сбежала с колен и от разговора.

Ребенок Кристины? Да. Как быть? Эта мысль грызла меня все это мирное время. Я удачно отпихивала ее от себя днем суетой в отеле. Вечером в этом надежном доме она снова и снова пыталась дотянуться до меня серыми глазами хозяина. Внимательными и умными, такими же, как у двоих других его прямых родичей. Рассказать ему про Кирюшу? По-другому ведь не узнает. Не от кого. С сыном он не общается. Не пересекаются они никак. Не нужны друг другу. Как поведет себя генерал, узнав, что стал дедом шесть лет назад? От глупой плечевки, проститутки, лишенной родительских прав. Гуров — не веселый морячок из амстердамского борделя, колыхаться не станет. Такой затейник может придумать все, что угодно. Вплоть до интерната и суворовского училища.