Книга С утра шёл снег, страница 143 – Лолита Моро

— Привет, — мой ночной приятель возник в отражении. Улыбается довольно. Тетя Роза, которая знает, как меня зовут, ему кто?

— Привет, — я постаралась отодвинуться от него, как можно безопаснее.

Он потер рукой утренний подбородок. Встал к раковине рядом и открыл воду.

— Андрей предупредил меня вчера, — Влад вынул из ящика станок и пену, глядел в мои глаза в зеркале. Помолчал.

Я не издала ни звука в ответ. Он кивнул:

— Сказал, чтобы я губы не раскатывал. Ничего не получится. Ты натрахаешься, как кошка, и слиняешь молча. Даже спасибо не скажешь.

Молодец, морячок, знает меня абсолютно. Как он там, интересно? Снег все так же идет заполярным щедрым летом?

— Как он там? — спросила быстрее, чем подумала.

Влад протянул мне банку какого-то крема. Огонь ментола зубной пасты жрал губы немилосердно. Я повернула к адвокату лицо.

— Нормально. У него всегда все нормально, — лучший друг отвинтил желтую крышку, зацепил указательным пальцем молочно-белую массу и легкими точками трогал мой красный рот. — У него всегда все нормально.

— Спасибо, хватит, — я отстранилась. Крем был сладковатый на вкус и пах хорошо. Качественно. Все же это не повод им завтракать. — Ты на самом деле его лучший друг?

Зачем спросила. Сама не знала.

— Да, — ответил Влад. Как-то так, что я поверила.

Я люблю его, а он женат на другой. В третий гребаный раз. Хотела я сказать. Одумалась вовремя:

— Он правду тебе сказал. Ничего не получится. Я натрахалась, как кошка, теперь домой хочу. Эта прекрасная женщина на кухне, она тебе кто?

— Это моя тетя. Она воспитала меня, моя мама рано умерла. Андрюху хорошо знает. Можно, я тебя поцелую? — он попытался дотянуться до меня рукой.

Я сбежала.

— Нет, — сказала в дверях. — Мой брат и твой друг сказал тебе чистую правду. Ничего не получится. Закатывай губы назад.

Я не удержала вечной своей провокации. Как инстинкта. Не знаю какого. Неспящей Али в моей крови. Хлопнула адвоката по тренированной заднице. Он мгновенно отловил мою руку. Прижал к косяку напряженным собой.

— Что ты сказала? — зло и горячо одновременно.

— Ничего. Пусти, — я попыталась высвободиться. Куда там! Вжимал меня больно в дерево закрытой двери. — Успокойся. Возьми себя в руки, нас ждут.

— У меня не было женщины полгода. Шесть гребаных месяцев. Все были противны, после… не важно! Ты! Мне с тобой было хорошо! Как ни с кем. Я не могу тебя отпустить, — он говорил мне в шею, открывшись до самого дна.

— Хочешь гадость скажу? И ты меня отпустишь, как миленький, — сказала я ровным голосом, решившись. Хоть кто-то должен выбраться живым из этого опостылевшего круга. Безнадежной любви. Влад замер губами на моей шее. Не хотел. Боялся. Но терпел. Мужчина.

— Никакой он мне не брат, твой лучший друг. Любовь у нас. Он любит меня. Я люблю его. Только вместе нам не быть. Ничего не поделаешь — судьба. Ничего у тебя со мной не получится, не мечтай. Никогда. Потому что он для меня, — я выдохнула. Ледяная вода взяла за горло. Нет. Я договорю вслух. — Он единственный. Самый, самый.

— Андрюха знает? — первое, что услышала после своей идиотской речи. Влад вглядывался мне в лицо вполне трезвыми и неприятно серьезными глазами.

— Да какая разница? Все, угомонился? Отпусти, я жрать хочу, как людоед, — тут я вспомнила ни к месту доктора. Как он там, безупречная задница? Не хочу больше я здешних признаний и откровенностей. Как меня так занесло? Хватит. Наелась досыта.