Книга Развод. Чао, пупсик!, страница 32 – Лолита Моро

— С того момента, как ты ушла, я не могу спать. Как я раньше спал один? Не понимаю, — он смеялся и все время прижимал мою ладонь к губам.

Мне тоже пришлось признаться, что, если бы не собака, я не знаю, чтобы делала:

— Никогда раньше не боялась темноты и пустоты, Серега. А теперь боюсь.

Потом мы вернулись домой, пили сладкий чай и болтали о ерунде. Потом занимались любовью. Жарко и недолго, как после разлуки. И уснули в обнимку на новом диване, который я успела купить накануне.

Утром светило солнце.

Я вытащила нос из одеяла. Пахло омлетом и коибой. На кухне насвистывал Кузнецов. «Путь к причалу» Петрова. Он любит свистеть эту старую мелодию, когда в хорошем настроении. Говорит, что отец его песню эту пел, когда бывал дома. Странно сейчас представить, что в природе когда-то существовал мужчина, который женился на Калерии Петровне и даже делал с ней детей. Но скорее всего она приобретала их по боннам в «Березке». Или почковалась.

Я захихикала и побежала в ванную.

— Грибы?

Я насадила на вилку кусочек шампиньона из омлета. Сергей в белой футболке, синих джинсах, с вечным своим горным загаром улыбался белозубо и легко. Немного седины на висках добавляло импозантности молодому человеку.

— Доставка работает, как часы. Тебе можно грибы? — ответил мой любимый. Пододвинул ближе стакан с оранжевым апельсиновым соком.

— Понятия не имею, — я пожала плечами.

— Ты была у врача?

— Да. Мне назначили кучу капельниц. Еще неделю мотаться. Надоело, ужас, — я засмеялась.

— Ты сама за рулем? — удивился Серега.

Я хотела было спеть ему свое вранье про наемного водителя, но обманывать не хотелось. Я вообще тяжело отношусь к таким вещам. Поэтому глубокомысленно махнула рукой.

Он снял меня с табурета, уселся сам, а меня посадил на колени. Он часто делал так раньше. Очень часто.

— Как ты себя чувствуешь? — нежный баритон на ушко.

— Хорошо.

— Мама сказала, что у тебя токсикоз, ты не можешь ничего есть, и скорее всего у тебя ничего не получится.

— Врет Калерия Петровна, как всегда. Я ем за двоих, толстею за семерых. У меня все получится. Сергеем сына не назову, не мечтайте!

Я высвободилась и положила себе остатки еды в тарелку.

— Как же назовешь?

Серега снова усадил меня к себе на колени.

— Не знаю. У меня еще есть время подумать.

Омлет, конечно, немудрящее блюдо, но Кузнецов умел приготовить его вкусно. Я заполировала завтрак большой чашкой горячего шоколада и парой кусочков бри на горячем гренке. Можно двигать по делам.

Я рассказывала Кузнецову о своих ежедневных заботах. Он слушал с интересом, даже уточнял кое-что. Мы словно не расставались ни на месяц, ни на оставшуюся жизнь. Просто декорации поменялись вокруг, а мы остались как были. Най звенел цепочкой поводка у дверей, намекая на прогулку.

Ключ повернулся в замке. В дом вошел Глеб. Не заметив Кузнецова, он обнимался с псом. Говорил громко от порога:

— Привет, Люська! Чем так вкусно пахнет? Сваргань мне кофейку и погнали! Какая-то сука поставила свой шарабан на наше место! Пойти, что ли, колеса ей спустить для воспитания? Ная выведу заодно!

— Не надо! — подорвался с места Сергей. — Это моя машина!

— Ты? какого художника ты здесь делаешь? — без малейшей паузы Старов выдал вопрос.

— Поговорить заехал. А ты что здесь делаешь?