Книга Ло. Лётная школа, страница 24 – Лолита Моро

— Ну что-то в этом роде, — пробормотал герр Шен-зон, потеряв интерес к моей персоне. Вяло забрал индикатор и спрятал в жилетный карман.

Потом подозвал внука и велел закончить примерку. Потускнел весь как-то и потяжелел от надвинувшихся лет. На меня не глядел больше, говорил мимо, в пространство солнечного дня за окном. Под гарантии сиятельного барона мне обещалось перешить и отправить вожделенные вещи сегодня вдогонку.

Комэск сидел в одиночестве у изящного круглого столика. Кофейник над спиртовкой, канапе и бисквиты. В круглом холле ателье душно застрял запах выпечки и пыли.

— Все получилось? — Кей-Мерер неожиданно тепло улыбнулся. Налил собственноручно кофе в тонкую чашку и пододвинул мне.

— Да, спасибо, — я ответила на улыбку. Не стала садиться в бархат полукресла у стола. Взяла в обе ладони белый с розовым узором фарфор. Глотнула. Крепко и сладко. Вкусно. Колени предательски дрожали мелко.

Стены украшали фотографии в рамках, не особенно выделяясь, но и не прячась в складках тканевых драпировок. Какие-то прежние времена, компании и люди. Веселый, толстощекий герр Шен-зон легко узнавался сквозь преграду лет.

— Чем еще могу быть полезен? — вынырнул он из-за боковой занавески, как из театральной кулисы. Снова прогиб в спинке, навязчиво-приторный мотив служения господину барону.

Кей-Мерер встал и следуя за мной, пошел вдоль фотогалереи.

— Служили рейнджером, уважаемый герр Шен-зон? — вдруг прозвучал вопрос. Комэск обнаружил первым то, что силилась найти я. — Когда же это было?

Старик невольно выпрямился. Расправил плечи в черноте жилета.

— Сорок лет прошло, господин барон. Под началом вашего отчаянного дедушки Отто в рейды ходил. Славные были времена! — он достал белоснежный носовой платок и погладил им золоченую рамку на фото.

Изрядно потрепанное изображение. Цветов давно не разобрать. Хозяин ателье гордо возвышался на свалке непоймичего в компании двух таких же плотных, коротковатых парней, увешанных крест-накрест кобурами-патронташами. Я пригляделась к куче. Ничего особенного. Отрубленные головы с выпавшими языками и черными глазницами. Вроде бы мужские. Или нет?

— Почем же платили за голову? — деловито поинтересовалась я.

Зачем лезу? В глотке пересохло. В пальцы ног толкнулись острые иглы крови. Несло.

— По полста, — снисходительно усмехнулся герр Шен-зон. Добавил, гордясь: — А за некоторые и по сотне двойных золотых дублонов отваливали.

— Щедро! Золотая жила, жаль, теперь такого нету, — я сделала завистливый вздох.

— Да! Порезвились над людоедами мы тогда на совесть! Есть что внукам рассказать, — солидно похлопал себя по карманам седой закройщик.

— Это так! И мне в детстве рассказывали, как рейнджеры ловили нелюдей на живца. Привяжут безнадежно раненного и ждут, когда звери попадают на запах крови. Потом покрошат всех в капусту и виктория! Золото само прыгает в карман. Вот, значит, на чем стоит ваше чудесное заведение, — ухмыльнулась я. Зря. Вот точно, не стоило.

Дед напрягся моментально. Стал пунцовым. Большой нос втянул в себя густой воздух приемной.

— Нет! Это наследство моей жены. На этих камнях крови нет, мсье Петров! — седой убийца глядел на меня чуть ли не с вызовом. От него ко мне густой черной волной прикатила ненависть. Ого!

Я сделала скоренький шажок и спрятались за сильную спину командира.