Книга Вернуть жену. Жизнь после любви, страница 29 – Алекс Мара

Рядом со мной раздаётся тихий смешок.

— У тебя чудесная малышка, — говорит Ярослав.

— Спасибо. Мне тоже так кажется.

Когда мы заходим на кухню, я на автопилоте включаю чайник. Ярослав смотрит на меня с удивлением, не ожидал, что я предложу ему кофе или чай. Это слишком дружеский жест для наших напряжённых и неприязненных отношений.

— С прессой нельзя играть в откровенность, — говорит Ярослав ровным, но жёстким голосом. — Чем больше слов, тем больше крючков для них. Они ухватятся за любую оговорку, перевернут её и выставят так, будто ты что-то скрываешь. С ними нужно иначе: минимум комментариев, ровный тон, никаких эмоций. Если их игнорировать, они быстрее теряют интерес и переключаются на новую жертву. Главное — не оправдываться и не объяснять больше, чем от тебя требуют. Запомни: в их глазах любое лишнее слово — это признание вины. Однако, конечно, некоторые вещи терпеть нельзя, особенно если новости касаются детей. Я имею в виду Матвея…

При звуке имени моего сына я замираю.

На самом деле удивительным является только то, что Ярослав не потребовал от меня ответа прямо на стоянке около детского сада, а ждал два дня. Когда Аля упомянула старшего брата, Ярослав казался шокированным, что было странно, ведь он знал о моей беременности восемь лет назад. Неужели был настолько уверен, что я не сохраню беременность после того, как он меня бросил?

А может, и не странно, что он сразу не спросил, его ли сын Матвей. Ему не нужен был мой ребёнок восемь лет назад, не нужен и сейчас. Ничего не изменилось.

— Что ты хочешь сказать про моего сына? — Делаю акцент на слове «моего».

Ярослав не садится, стоит в дверях. Его взгляд напряжённый, пристальный, да и весь он выглядит собранным, готовым к нападению, спору, решительным действиям.

— Я знаю дату его рождения, — говорит он низким, рокочущим голосом. — Поэтому давай не станем тратить время на притворство и глупые игры. Сложилась неприятная ситуация, и я должен огородить своих детей от возможных осложнений.

Гнев ударяет во мне фонтаном. Настолько сильным, что я словно слепну и глохну. Роняю кофейник, не в силах удержать его в дрожащих руках.

— Если бы ты сразу от меня отвязался, когда я просила, то не было бы вообще никаких осложнений! Уходи, а лучше вообще уберись из этого города, и тогда наши проблемы решатся сами по себе. Ты сможешь защитить своих детей в Москве, а я здесь разберусь с моими!

Ярослав делает резкий шаг ко мне, подхватывает меня за талию и переставляет к окну. Как пешку на шахматной доске.

— Смотри! Видишь прессу перед твоим домом? Они поджидают, когда ты выйдешь, чтобы наброситься с вопросами! Ты с этим справишься?

Резко отталкиваю Ярослава и кричу ему в лицо.

— Мне бы не пришлось ни с чем справляться, если бы ты здесь не появился! И прессы здесь не было ни вчера, ни позавчера! Они появились из-за тебя! Ты не придумал ничего умнее, чем прийти ко мне домой? Зачем ты это сделал?!

Он крепко держит меня за плечи, склоняется к моему лицу. В его глазах плещется бешенство.

— Пресса уже была здесь, а я зашёл с улицы и сделал это так, что меня никто не видел.

— В наш дом нельзя войти с улицы, ты врёшь! Ты всегда мне врал, с самого начала!

— Если тебе так легче, то верь в это. Или, может, ты сама всегда мне врала, и поэтому тебе легче притворяться, что я такой же как ты? На всякий случай знай, что в твой дом можно зайти через банк, если с ними договориться.