Книга Вернуть жену. Жизнь после любви, страница 28 – Алекс Мара

Ярослав ответил моментально, как будто ждал, что я к нему обращусь. Тон его сообщения, как и ожидалось, был приказным. Велел не отвечать на чужие звонки и вопросы, оставаться дома и ждать, пока он всё разрулит.

Я послушалась его, ждала, но при этом злилась, что, казалось, он ничего не предпринимал. Хотелось верить, что он знает, что делает. Хотелось ему доверять, но после нашего прошлого это невозможно. А Ярослав не считал нужным отчитываться о своих действиях. Поэтому я хотя и ждала, но злилась.

Заодно отправила ему скриншот сообщения, которое пришло от его жены. Ответ прилетел быстро.

«Игнорируй. Я всё решу».

Опять двадцать пять.

Слово «всё» прозвучало так всеобъемлюще, что в нём можно было утонуть. Хотелось придраться, вытянуть из Ярослава подробности происходящего, но я заставила себя набраться терпения, пока он не разрулит ситуацию.

Сообщение Лейлы Сабировой я и так проигнорировала. Мне с ней говорить не о чем. Никаких претензий ко мне и быть не может. И номер её я заблокировала, пусть адресует все вопросы её драгоценному мужу.

И вот, почти два дня спустя, хоть какая-то новость от Ярослава. Вернее, от кого-то из его людей.

От кого?

От шофёра Ярослава? От его секретаря? От охраны?

Чувствуется влияние Сабирова, такой же неприемлемый приказной тон.

На всякий случай не отвечаю, потому что это может быть от кого угодно. Да и спорить и переругиваться через сообщения глупо. Ага, бегу собираю чемоданы, как же! Я только и ждала команды, чтобы с радостью схватить вещи и ждать бывшего мужа-предателя с сонным ребёнком на руках. Пусть везёт нас куда хочет, я не стану возражать. Зачем мне собственное мнение, если я могу просто слушаться его?

Злюсь, мысленно ругаюсь на Ярослава, но при этом ощущаю и облегчение тоже. Соглашусь я на его помощь или нет, мне легче от того, что он относится к ситуации серьёзно и помнит обо мне.

Ровно через пятнадцать минут раздаётся звонок в дверь. Я подхожу, смотрю в глазок — на лестничной площадке стоит Ярослав.

Кажется странным и неправильным пускать его в мою новую жизнь.

Вздохнув, всё же открываю. Он заходит в прихожую, осматривается. Замечает, что на мне домашний тренировочный костюм, а в прихожей нет собранных чемоданов, и усмехается.

— Глупо было надеяться, что ты выполнишь мою просьбу и приготовишься к отъезду. — В его голосе звучит ирония, но в глазах — напряжение.

— Во-первых, это была не просьба, а приказ. И, во-вторых, не от тебя, а от кого-то другого, кто даже не удосужился представиться. Я не люблю, когда меня перемещают как мебель. Хотелось бы знать, куда мы едем и зачем.

В глазах Ярослава мелькает тень удовлетворения. Ему, похоже, нравится, что я противостою, что не молчу, а отстаиваю своё мнение.

— Хорошо. Давай поговорим, — соглашается он.

Даю ему знак следовать за мной на кухню.

Мы проходим мимо детской, и я слышу тихое ворчание Али. Заглядываю внутрь. В свете ночника видна спящая малышка. Она что-то бормочет во сне и при этом улыбается. На подушке рядом с её щекой лежит съехавшая с её макушки пластмассовая корона.

Она отказывается снимать наряд принцессы и корону, купленные в магазине игрушек после инцидента в детском саду. К счастью, ночью, когда Аля засыпает, мне удаётся отодвигать корону в сторону, чтобы дочка не поранилась. Однако Аля категорически настаивает на том, чтобы засыпать в полном парадном облачении.