Книга Дровосек для Наташи, страница 21 – Айя Субботина

Охо-хо, кажется, Сириусу больше не наливать.

Я отчаянно качаю головой, когда кто-то за столом собирается подлить еще вина.

А когда приносят десерт, я понимаю, что больше не могу здесь находиться, потому что либо ткну в Оксану Викторовну вилкой, либо сойду с ума от того, что ладонь Валерия, которая все время лежала у меня на талии, теперь пришла в движение, и скользит от моей спины до самого копчика, прямо по голой коже.

Только как же уйти?

А что если он захочет остаться? Ну мало ли, вдруг это просто жест вежливости? Благотворительность для «Синего чулка» за то, что нянчилась с его котом?

Я, придерживаясь рукой за стол, поднимаюсь.

Валерий тут же вскидывает голову — смотрит на меня с немым вопросом.

— Мне, наверное, уже пора, — стараюсь говорить спокойно, как будто не происходит ничего такого, и если вдруг он считает чье-то декольте более аппетитным — я не буду наряжаться в костюм Отелло. — Завтра первый рабочий день и я…

Что именно «я» так и не заканчиваю, потому что Валерий тут же встает следом. Сейчас он кажется даже еще выше, чем раньше.

— Конечно. — Он достает из портмоне несколько купюр, кажется, достаточных чтобы оплатить вообще все застолье, оставляет их на столе, хотя счет никто еще не просил. Это не жест хвастовства, скорее, поведение человека, который не считает деньги, потому что знает им цену. — Дамы, Кирилл Андреевич… был рад знакомству.

Мы выходим с террасы, я плотнее кутаюсь в огромный и невероятно теплый мужской пиджак. Слышу, как Валерий достает ключи, черный внедорожник отзывается подмигиванием фар на пикающий звук.

Он открывает мне дверь и подает руку, чтобы было удобно забраться на высокое кожаное сиденье. Внутри пахнет дорогой кожей и легким ароматом мужчины. Того, который я чувствую, когда украдкой прижимаюсь носом к воротнику пиджака.

Пока я уговариваю себя не заснуть в слишком удобном кресле, Валерий обходит машину, садится за руль, но не спешит заводить мотор. В салоне воцаряется тишина, нарушаемая только отдаленным гулом города и грохотом моего сердца.

В тусклом свете от приборной панели его профиль кажется совершенно невероятным.

Он правда настоящий?

Я с трудом подавляю желание потыкать в него пальцем, чтобы убедиться, что он — всего лишь материализация моей разгулявшейся под двумя бокалами вина фантазии. Надо признать — слишком неприличной.

— Все хорошо, Белочка? — В том, как в его серых глазах пляшут искорки, есть что-то гипнотическое.

— Да. — Прислоняясь затылком к подголовнику, пытаясь понять, куда делось мое хваленое красноречие. — Оксана Викторовна теперь неделю будет пить валерьянку, а Кирилл Андреевич… думаю, переведет сына в другую школу.

— Ты сильно расстроишься? — Валера протягивает руку и медленно, костяшками пальцев проводит по моей скуле, убирая выбившуюся прядь за ухо.

Я хочу что-то ответить, какую-то педагогическую шутку, но слова застревают в горле. Поэтому просто мотаю головой — нет, наконец-то этот совершенно невоспитанный мальчишка перестанет трепать мне нервы.

— Хочешь поехать в какое-то другое место? — переспрашивает он.

Я снова «говорю» нет головой.

Пауза.

Мне тридцать лет, я не храню невинность и, хоть не веду активную половую жизнь — даже во сне! — не считаю себя зашоренной монашкой. И понимаю, что, наверное, если я приглашу его сейчас ко мне, может… случится всякое.