Книга Последний день в... Париже, страница 83 – Татьяна Донченко

Чувства любопытства и ревности затопили меня. На экране мелькали последние эпизоды, где две финалистки сражались за сердце холостяка. Сам Алекс был моложе, менее накачанный, без тату, волосы очень коротко стриженные. Он часто и заметно заикался, но это вызывало умиление. Хотелось обнять его и зацеловать, так очаровательно он стеснялся своего недостатка.

— Бедненький, – прошептала я, улавливая каждое слово его интервью.

— Хорошее решение. Лучше пересмотреть моменты позора своего мужчины, чтобы знать с чем будешь иметь дело в будущем…

За спиной проворчал голос с хрипотцой, и я вздрогнула. На кухне появилась Мария Леонидовна в шелковой пижаме, маской для сна на лбу и взлохмаченными волосами.

— Позора? – я замялась, не зная, куда деваться от ее харизмы, заполняющей все пространство кухни.

Она выглядела так, будто всю ночь вспоминала молодость, делая заплывы в бассейне с шампанским и, похоже, только им не ограничилась. Но при этом, она все равно вела себя так, словно шла на коронацию. Мне бы ее способность.

— А ты не знаешь, чем закончился сезон?

Я покачала головой. Просмотрев не больше получаса передачи, трудно составить мнение, но, похоже, Алекс наделал шума в этом шоу.

— Он перепортил больше половины девочек, повлюблял их в себя, а потом не выбрал ни одну и ушел в закат! – взмахнула руками женщина и села за стол, взявшись за голову и метнув взгляд на кофемашину.

Не дожидаясь просьбы, я приготовила ей кофе, Полезла за чашкой в верхнюю секцию, приподнимаясь на носочки. Ну, кто делает кухню такой высокой? Хотя, учитывая рост и размеры Алекса, все логично…

— Ты, случайно, балетом не занималась, девочка? – с живым интересом спросила Мария Леонидовна.

— Да, в детстве… – Но как она это поняла, лишь взглянув на мои ступни?

— Ноги балерин, – промолвила она с достоинством, отведя ногу и приподняв штанину пижамы, – всегда видны. Я посвятила двадцать лет этому искусству. Поищи: Мария Петренко, семидесятые. Мы продвигали русский балет, продолжая дело Дягилева.

Я погуглила ее имя и была поражена, разглядывая фотографии.

— Ух ты! – воскликнула я, подавая ей кофе и садясь рядом, чтобы вместе посмотреть запись ее сольного выступления. Присев, я едва заметно вскрикнула от легкой боли, отголоска вчерашней ночи. Опасаясь, что она заметит мою реакцию, сосредоточилась на экране телефона. – Вы потрясающая, Мария Леонидовна!

Я запустила запись, погрузившись в экран с искренним восхищением и комментируя моменты, которые особенно впечатляли. Понимая, как устроена эта «кухня», мне действительно было о чем сказать; эта женщина была звездой своего времени. Я и так это понимала по тому, как она себя вела. Но увидев доказательства, прониклась к ней еще более глубоким уважением.

— Еще кофе? – предложила я, плененная встречей с настоящей легендой русского балета.

— Посмотри на меня, девочка, – укоризненно промолвила она, – какой тут кофе? Весь вечер шампанское пила, не помня себя. Загляни в закрома Александра и принеси старой женщине что-нибудь игристое или хотя бы пенное…

Я уже обожала эту женщину!

Отыскала в мини-баре у Алекса бутылку шампанского, кажется, той же марки, что приносили в клубе. Интересно, знает ли его бабушка о его «бизнесе» вне семьи?

Долго старалась справиться с пробкой, пока Мария Леонидовна не отобрала бутылку, ворча, и ловко срезала пробку ножом. Пробка с характерным щелчком вылетела из бутылки.