Книга Я с тебя худею, страница 75 – Татьяна Донченко

Смотрю на часы и в ужасе хватаюсь за голову. Пять часов.

Меня волнует вовсе не то, что я вернулась домой с рассветом, а то, что Соколову нужно уезжать. Он говорил, что у него ранняя тренировка. Как теперь отпустить его, да и вообще лечь спать и официально завершить этот день?

Я подхожу к рукомойнику, умываюсь и смотрю на себя в зеркало. Ну и видок! Черные точки под глазами от осыпавшейся туши, на щеке какой-то отпечаток, губы распухли и раскраснелись от поцелуев, а глаза… никогда еще не видела у себя таких глаз! Они и пьяные и возбужденные, но… счастливые.

— Боже! — вздыхаю я, потирая щеку мокрой рукой. — Только бы не влюбиться!

Слова эхом отражаются от стен ванной комнаты, отчего звучат еще громче и возвращаются ко мне с удвоенной силой. Меня пронимает до дрожи. Хочется надавать себе пощечин за то, что сказала это вслух. Теперь это уже не эфемерная мысль и нельзя притвориться, что ее не существует.

В конце концов я успокаиваюсь тем, что мои зародившиеся чувства к Леше ничем, абсолютно ничем не похожи на то, что я испытываю к Аксенову. А значит, это — не любовь.

Хорошо сама себя оправдала, мне понравилось!

Со спокойной совестью чищу зубы мятной пастой и выбегаю из дома, захватив с собой Милаша.

Соколов стоит, опираясь бедром на капот и смотрит на меня с небрежной ухмылкой. От его утренне-помятого вида ладони потеют. Хочется остановиться и запечатлеть его в памяти именно таким.

Милаш чуть не сбивает меня с ног и первым несется к хозяину. Он прыгает вокруг Леши, как ненормальный.

— Привет, собаня! — Соколов приветствует пса, радостный от встречи, но как только эта «собаня» закидывает лапы на его плечи и облизывает ему лицо, он отскакивает в сторону. — Фу, чувак! Что за подстава? Давай сегодня без поцелуев!

Леша вытирает рот нижней частью футболки, задирая ее вверх, а я спотыкаюсь об собственные ноги, ослепленная его безупречным, накаченным прессом и рельефными кубиками.

— Прошу, только не забирай Милаша прямо сейчас! — вспоминаю, что еще не сообщила Ульяне о том, что хозяин собаки уже выписался из больницы. — Это разобьет сердце моей сестре.

— Как хорошо, что ты у меня есть, Ермакова, — Милаш падает на спину, Соколов садится и чешет ему пузо. — Сегодня я не планировал его забирать, у меня весь день до вечера расписан. Что я буду делать в Москве в таких ситуациях — понятия не имею! Да и попробуй еще найти нормальную квартиру, в которую бы мне разрешили такого крупнокалиберного пса.

Обрывки разговоров с его родителями в больнице и мои переписки с Тимуром вмиг объединяются в одну картинку. Черт!

— Ты правда поедешь в Москву? — мой голос звучит отчаянно, и я даже не пытаюсь спрятать чувства, которые испытываю в данный момент.

— Перееду, — поправляет он, выпрямляется и смотрит на меня изучающим взглядом. — Только не говори, что это такая неожиданность для тебя. Ты же сама прекрасно все слышала.

— Но я… — осекаюсь, подавляю ком подкативший к горлу, и пытаюсь собраться с мыслями. — Я не думала, что это случится так… скоро.

— Я и так пропустил все сроки подачи заявления, нужно наверстывать упущенное и готовиться к экзаменам.

Милаш остается лежать на траве и наблюдает за нами, философски переводя взгляд с меня на хозяина и обратно. Он лениво зевает и укладывает морду на лапы, собираясь спать. Счастливчик!