Книга Я с тебя худею, страница 54 – Татьяна Донченко

— Ты же говорил, что даже у зла есть оттенки.

Он слабо улыбается, но эта улыбка не касается глаз. А потом он меняет тему с напускным весельем.

— Тима сказал, что ты поставила всех на уши и спасла мою задницу.

Я не могу ничего сказать, все внимание отвлекает его обнаженный торс.

— И за то, что приютила Милаша отдельное спасибо. Знаю, каково это держать такого питомца.

— Все… — шумно сглатываю, как персонаж из мультиков «Loony Tunes», — все в порядке.

Леша замечает мой завороженный взгляд и нарочно поигрывает грудными мышцами.

— Блин! Соколов! — закрываю лицо руками, а он тихо смеется.

— Ты так плотоядно пялишься на меня. Тебе Тима новые пакеты с едой передавал? А то может ты голодная пришла и того гляди сожрешь меня!

— Дурак!

— Да, ладно, смотри на здоровье, — смеется он, — тебе салфетку подать? У тебя там что-то под губой, кажется слюнка…

— О, господи, ты невыносим! — хватаюсь за голову и тяжело вздыхаю. Начинаю сомневаться, что прийти к нему — хорошая идея.

— Стараюсь.

Я рада, что Соколов еще способен шутить, но зная его много лет, понимаю, что это всего лишь маскировка. Чтобы отвлечь от того, что с ним творится на самом деле.

— Как прошел твой выпускной? — смех в его глазах пропадает.

— Ну, если вкратце: ужасно.

— Почему?

Я не могу рассказать ему об Аксенове, что именно его интрижка с «Бьюкенен» стала причиной катастрофы.

— Твой Виктор Максимович не оправдал ожиданий? — говоря его имя он хмурит лоб.

— Что-то вроде того…

— Хочется сказать «я так и знал», но вряд ли это послужит тебе утешением.

Не хочу с ним спорить. Пусть он и прав, но у меня нет мужества признать это вслух.

— Я вчера с лучшей подругой поссорилась, но мы потом помирились, — и с ухмылкой добавляю: — А еще она слегка подпортила физиономию своему соседу.

— Насыщенный вечерочек.

Киваю и смотрю на свои ноги. После ночи на каблуках, надеть кеды — ни с чем несравнимое удовольствие.

— Прости, что не пришел, — шепчет Соколов, на него невыносимо смотреть. В глазах боль и раскаяние.

— Леш… то, что с тобой произошло… это все из-за нее? Из-за матери Польска?

— То, что со мной произошло — это из-за виски, Ермакова.

Ничего другого я не жду от него. Вечные маски, за которыми настоящего Соколова не разглядеть. Жаль, что он не открывается мне. Я думала мы друзья. Или что-то вроде того…

— Но ты не обольщайся, то что я тут лежу еще не значит, что ты освобождена от тренировок. Тима и Марьяша пообещали хорошенько взяться за тебя, пока я не могу.

— Подумаешь, напугал, — с напускным равнодушием я пожимаю плечами и наши взгляды пересекаются.

Кто-то открывает дверь, Леша кладет голову на подушку и закрывает глаза, притворяясь спящим. Выглядит правдоподобно. Интересно, а когда пришла я он спал по-настоящему?

Заходит медсестра, меняет состав в капельнице и вкалывает в нее что-то из шприца. На мой вопросительный взгляд она тихо поясняет:

— Обычный физ раствор и нестероидный анальгетик, ничего сверхординарного.

Через открытую дверь я слышу громкий разговор в коридоре.

— Дамир, дорогой, давай дождемся, когда он выпишется, зачем же так? — звучит женский голос.

— Я слишком долго ждал! Сколько можно заниматься глупостями? Я уже договорился с деканом, он ждет документы.

— А что, если он не захочет ехать в Москву?