Книга Образцовый доктор, страница 68 – Татьяна Донченко

Я молчала, ошарашенная происходящим. Вообще не понимала, что происходит. Страшно было до паники.

— Немедленно прикажу отвезти вас, куда скажете! – продолжал мужчина. – И я лично прослежу, чтобы вам компенсировали все неудобства! Просто скажите, куда вас отвезти! Я умоляю, простите!

Он смотрел на меня с такой мольбой, что я невольно поверила в искренность его извинений.

— В больницу, – прошептала я, чувствуя, как дрожь постепенно отступает. – Отвезите меня в больницу.

Этому мужчине не нужно было говорить куда именно, он, конечно же, знал, где работает Люся.

Мне стало страшно за девушку. Мужчина искренне сожалел, но я решила не молчать и рассказать всё Кораблеву. Пусть он вместе с сестрой решит, что делать.

— Надеюсь, мы с вами друг друга понимаем, как взрослые, цивилизованные люди, – мужчина склонился надо мной, когда я села в авто. – Не стоит обращаться в полицию.

Смотрел на меня так, будто собирался тоже напасть с тряпкой, пропитанной хлором, если я вдруг начну угрожать. Я помотала головой.

На такого заявишь за похищение – в следующий раз он меня никуда не вернет, прикопает еще где-нибудь под кустом в лесу. На таких людей, похоже, и не заявишь. У них везде есть связи. Бедная Люся, во что же она вляпалась?

Ехала уже в сознании, но с завязанными глазами.

Сердце колотилось, как бешеное, страшно было ужасно! Водитель, который вез меня, отдал мне обратно телефон уже на парковке больницы. И попытался засунуть мне в карман пачку крупных купюр.

— Это компенсация за беспокойство, – его сальная ухмылка вызвала у меня мурашки во всем теле.

Скорее подкуп за молчание.

Бр!

Я вернула ему деньги, строго проворчав:

— Не волнуйтесь, в полицию я не пойду!

Забежала в больницу, словно за мной гнались. В дрожащих руках разблокировала телефон и увидела кучу пропущенных от Алексея и следом – от Люси.

Выйдя из лифта на этаже хирургии, я стремглав побежала к палате. Несколько медсестер обернулись мне вслед.

Я открыла дверь и вбежала в палату, где были Кораблевы – брат и сестра. На больничной койке лежала моя малышка.

Она увидела меня и закричала от радости:

— Мама!

Ничего не говоря, я расплакалась и бросилась к моей дочурке.

— Машуля! Моя Машуля!

Моя девочка, такая крохотная, такая беззащитная.

Забыв обо всем на свете, я сжала ее в объятиях так крепко, как только могла.

Боже мой она здесь! Я, наконец-то ее обнимаю!

Слезы хлынули из глаз. Это были слезы радости, слезы облегчения, но больше всего – слезы злости. Злости на себя! На себя, дуру, которая оставила ее одну.

Как я могла? Как я могла уйти?

Покормила, называется, кота! А ее, мою девочку, перевели из реанимации в палату, а матери нет! Ребенок приехал, а матери нет! Какая же я никудышная мать!

В горле застрял ком, не давая дышать. Я уткнулась лицом в ее мягкие волосы, вдыхая родной запах, и плакала, плакала, плакала. Плакала от страха, который пережила, от ужаса, что больше никогда ее не увижу.

Каждая секунда, проведенная в машине, с завязанными глазами, казалась вечностью. Я думала только об одном – о Машуле. Что я… Я подвела ее. Я не была рядом, когда она нуждалась во мне больше всего.

Я оторвалась от нее, чтобы взглянуть в ее сонные глазки. Она смотрела на меня с нежностью и любовью. Моя маленькая, мудрая девочка.