Книга А ты была хорошей девочкой?, страница 5 – Татьяна Донченко

Романов мог быть заботливым и нежным в семье, дома, но когда он за его пределами, в мире других людей, превращался в опасного хищника, в снежного барса, вышедшего за добычей, за пропитанием, статусом, авторитетом.

Рома поднял меня на руки и припечатал к стене. Я обвила его ногами, прижавшись к нему всем телом.

— Ох, мой красный берилл, что я с тобой сейчас сделаю…

Дверь в спальню распахнулась с грохотом, сорвав с моих губ рвущийся наружу стон. Теперь он получился не страстным, а разочарованным…

Рома быстро поставил меня на ноги и завел за свою спину, спрятав от детских глаз. Я успела схватить его футболку с пола и прикрыться ею.

— Дядь Ром, а дядь Ром, пошли биться на сосульках! — пронзительные голоса его племянников эхом разнеслись по этажу.

В руках Макс и Марк держали внушительные ледяные копья, направленные непосредственно на нас.

Рома, с долей раздражения в голосе, но с явной любовью в глазах, взял их обоих под руки:

— Так, все, пацаны… вы отстранены от миссии… — ворчал он, стараясь казаться строгим, но уголки его губ предательски дрожали в улыбке.

— Какой миссии?

— Охранять дом от медведей.

— А тут есть медведи?

— Да, и они могут прийти на ваш шум и съесть всю еду. Особенно конфеты. Так что нам нужен патруль: организованный и ответственный. Берем сосульки в руки, делим периметр между девчонками — и на миссию!

Мальчишки с горящими глазами понеслись вниз, призывая Соню, Катю и Анну к ответственности.

Романов с довольной физиономией захлопнул за ними дверь и с чувством выполненного долга потер ладонями.

— Что касается сосулек… — проворчал он, закрывая дверь и возвращаясь ко мне с виноватой улыбкой. — Моя теперь нуждается в реанимации… изумрудик, поможешь?

— Медведи? — выгнула я бровь. — Тебе Волков голову откусит… если их Катя испугается.

— Я импровизировал! — развел он руками. — Не хотел, чтобы они увидели тебя голой. Эти сисечки требуют особого внимания… но только моего.

Я нервно усмехнулась, пытаясь скрыть бурлящие внутри эмоции и машинально коснулась рукой живота.

Рома проследил взглядом за моим движением.

Его лицо мгновенно изменилось. Игривость и расслабленность как рукой сняло. В глазах, обычно лучащихся весельем или похотью, отразилось удивление, смешанное с едва уловимой тревогой.

Он вытаращил глаза, словно понял тайну мироздания.

— Изумрудик? — он сделал шаг ко мне. — Не хочешь мне ничего сказать?

В его глазах я увидела столько вопросов, столько надежды, и столько любви, что больше не смогла сопротивляться.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом.

— Хотела сделать тебе подарок под бой курантов… — начала я, снова коснулась живота, словно ища поддержки у своего маленького секрета.

Он подошел ближе, осторожно взял мою руку в свою и нежно погладил пальцами. Глаза сияли.

— Я… я беременна, — выдохнула я. А потом решила, что нужно сказать новость целиком. — И я так долго тянула, потому что хотела сначала узнать пол…

Он бросил быстрый взгляд на мою грудь, кажется, все понимая, почему она стала такая налитая и большая, и я — чувствительней и ненасытней.

Теперь пазл в его голове сложился, и он разрывался между радостью и небольшим укором за то, что так долго держала это в секрете от него.

— Разве не все равно, кто это будет? — с глупой улыбкой спросил он, будто сомневаясь в реальности происходящего.