Книга А ты была хорошей девочкой?, страница 4 – Татьяна Донченко

Уют, тепло, исходящее от пылающего камина, заполняло все пространство, смешиваясь с ароматом хвои и мандаринов.

В гостиной, наряженной по-новогоднему, возвышалась огромная елка, украшенная тысячами разноцветных огоньков и блестящих шаров.

Я улыбнулась, глядя на эту идиллическую картину. Это будет невероятный Новый год!

⋆꙳̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ °₊⋆

— Пойдем, покажу нашу комнату? — шепнул на ухо Романов, не успела я толком разуться.

Не дождавшись ответа, он помог стянуть с меня высокий ботинок и, взяв меня за руку, буквально поволок наверх.

Деревянные ступени под ногами приятно поскрипывали, массивные, такие широкие… с которых нас едва не сбили два урагана на подушках.

— Так, пацаны, кто первый уработается — того купаться в бассейн не пущу! — пригрозил Рома. — У нас только строгий фейс-контроль: без синяков и с целыми бошками.

Мальчишки, доехав до конца лестницы, зачесали макушки. Наверняка обдумывая менее травмоопасное развлечение. Хотя… сомневаюсь.

— Ты крестный отец от бога! — хохотнула я, заметив, как ребята, оставив подушки в стороны куда-то ушли с кислыми лицами. — Они же сейчас еще хуже развлечение придумают.

— Если они придумают что-то хуже, чем делал я в их возрасте, я им еще и приплачу за креативность…

— Элечка тебя не простит. Она еще не отошла после того случая, когда ты их учил писать стоя на личном примере.

— Прошло уже почти четыре года, вы чего такие злопамятные?

— Романов, это даже для тебя перебор!

— Зато за один день отучил от горшка. Обоих!

— Ты педагогику с геммологией перепутал? Оставайся знатоком камней, Романов, и держи причиндалы подальше от детских глаз! Я серьезно.

— Засуди меня, — подмигнул он и утянул меня в одну из комнат.

Не успели мы войти в спальню, как он накинулся на меня.

Не грубо, нет, а с той неистовой страстью, которую я так обожала.

— Снимай свой скафандр на хрен! — прорычал он, его голос охрип от желания. В его словах не было грубости, лишь голое, первобытное влечение. — Как можно даже в нем выглядеть так горячо?

Он целовал меня жадно, глубоко, и принялся расстегивать молнию моего горнолыжного комбинезона. Молния сопротивлялась, и он злился и рычал. Моя зверюга!

В конце концов бегунок уступил под его напором.

Он раздевал меня нетерпеливо, слой за слоем. Сначала куртка, потом свитер, и мы добрались до тонкого термобелья…

— Блядь, сколько на тебе шмоток, изумрудик⁈ — возмутился Рома, цепляясь зубами в ткань, как собака.

— Не рви, — предупредила я строго, — а-ну, фу!

Он зарычал, целуя-кусая мою нежную кожу на шее.

— Я соскучился!

— Что с тобой такое, Романов? Мы же занимались сексом прямо перед выездом!

— Да не знаю я, — он снял мою тонкую вещицу через голову, оставив меня топлес, взял в ладони мою грудь и сжал оба полушария. — Они стали такие аппетитные, я не могу перестать о них думать…

«А ты не догадываешься почему?» — хотела спросить я, но тут он наклонился и впился губами в мой набухший сосок, прикусил, оттянул зубами и облизал. Я застонала от удовольствия, цепляясь в его волосы.

Потом. Расскажу ему потом.

Не помню, как исчезло термобелье, как быстро сама раздела его. Сначала рубашку, ремень, который небрежно бросила на пол.

Его торс был сильным и мускулистым, покрытый легкой испариной. Я провела руками по его животу, чувствуя твердые кубики пресса.