Книга Измена. Я (не) вернусь!, страница 51 – Мила Реброва

И что самое удивительное — я совершенно не видела в них ничего от Оксаны. Ни в лицах, ни в жестах, ни даже в улыбках. И именно поэтому мне было легче, чем я могла себе представить. Я видела не сыновей чужой женщины. Я видела детей Вадима. Просто детей, которых жизнь потрепала не меньше, чем моих собственных.

С нашей первой встречи прошло три недели. Мы виделись ещё пару раз. Гуляли в парке, смеялись над каким-то глупым фильмом, ели мороженое на лавке. Я всё это время держалась немного в стороне, не подпуская никого слишком близко. Просто смотрела на детей, на него, и чувствовала, как медленно-медленно заживает то, что я давно считала навсегда сломанным.

Сегодня Вадим пригласил меня на ужин. Только меня, без детей, без какого-то повода.

— Давай просто встретимся, — сказал он, когда мы случайно пересеклись на детской площадке. — Без обязательств, без каких-то обещаний. Просто рядом. Помнишь, как раньше?

Я молча кивнула.

Но когда пришло время собираться, я будто забыла, как это — идти на свидание с человеком, который разбил тебе сердце. Я нервничала так, будто впервые собиралась на встречу с ним. Перед зеркалом стояла женщина, которую я с трудом узнавала: более жёсткая, более сильная, более уставшая. И всё-таки это была я — Алёна, которая пережила слишком много.

Вадим ждал меня у входа в ресторан. Стоял, чуть волнуясь, с растрёпанными волосами, в классической белой рубашке, в которой выглядел так знакомо, так родно, что я почувствовала, как сердце вдруг ускорилось, словно я снова была девчонкой.

Он открыл дверь, не говоря ни слова, просто посмотрел на меня тем самым взглядом, от которого в груди всегда сжималось, а потом внутри разливалось тепло. Я невольно улыбнулась.

Мы сели за столик у окна. Он заказал себе чай, я — воду с лимоном. Пауза была такой долгой, что я начала рассматривать его лицо, находя новые морщинки, которых не помнила, новые тени под глазами. Он выглядел другим. Тише, спокойнее, уставшим, но… настоящим.

— Ты хорошо выглядишь, — наконец нарушил он тишину.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как в горле стоит комок.

Он чуть усмехнулся:

— Если честно, до последнего думал, что ты не придёшь.

— Я сама думала, что не приду, — призналась я. — Но… мне захотелось.

— Просто быть рядом? — тихо уточнил он.

— Просто быть, — подтвердила я, глядя в бокал.

Он не пытался касаться меня, даже руки держал на столе так, будто боялся шевельнуться. Просто сидел и смотрел, словно впитывая каждое моё движение, каждый вздох.

— Знаешь, — сказала я, рисуя пальцем узоры на поверхности стола, — мне иногда кажется, что я схожу с ума. Я так долго злилась на тебя. Ненавидела, проклинала… а теперь просто сижу здесь, напротив тебя, и не знаю, что я чувствую.

Он помолчал, потом тихо сказал:

— А тебе и не надо знать прямо сейчас. Мы оба учимся заново, каждый по-своему.

Я горько усмехнулась:

— Только раньше мы учились любить. А теперь учимся прощать.

Вадим отвернулся, будто я попала в самое сердце.

— Ты изменился, Вадим, — сказала я чуть мягче.

Он снова посмотрел на меня, и его взгляд был глубоким, почти болезненным.

— А ты стала сильнее, Алёна. Но внутри, где-то глубоко, ты всё та же… моя.

Его слова прозвучали так просто и честно, что у меня перехватило дыхание. Я вдруг поняла, что больше не могу притворяться, что ничего не чувствую. В груди бушевал пожар, и я не знала, хочу ли снова поддаться этим чувствам, или же хочу просто уйти и навсегда забыть.