Книга Ты и только ты, страница 50 – Лилия Хисамова

— Тебе понравилось?

Кровь тут же приливает к щекам. Я никогда не умела общаться с мужчинами. А уж тем более с такими. Ведь если забыть, что Раф сделал со мной, и просто посмотреть на него со стороны, то нельзя не отметить, какой он важный и видный мужчина. Среди всех моих знакомых нет никого подобного ему.

— Нет.

Его ответ отражается на моём лице глубоким недоумением. И только я набираю воздух в лёгкие, чтобы сказать что-нибудь язвительное, как резко останавливаю себя, заметив еле уловимую улыбку на его губах. Но она мигом исчезает, будто её там и не было секундой ранее.

Это так странно и так волнительно, словно мне открывается нечто совершенно уникальное. Наверное, именно такие эмоции испытывают астрономы, обнаружив появление новой звезды на небосводе. У меня внутри всё дрожит от этой улыбки, и я, забыв, как жевать, сижу и тупо смотрю перед собой.

— Нормально, есть можно, — произносит тихо.

Я уверена, что он решил надо мной подшутить, но почему-то передумал.

Знаю, что отлично готовлю. Даже капризный гурман останется доволен.

— Я рада, что тебе понравилось, — говорю честно, смягчая свои слова улыбкой.

— Сколько тебе лет, Ева? — голос звучит хрипло и так возбуждающе, когда он произносит моё имя.

— Девятнадцать, — мой потерянный взгляд скользит по содержимому тарелки. — А тебе?

— Ты хорошо готовишь, — делает глубокий вдох и, игнорируя мой вопрос, чёрство добавляет, — не хуже моей прислуги.

Как же мне хочется погасить его грубость и открыть миру другого Рафа. Хочется увидеть его истинное лицо. Я верю, что где-то там глубоко за замком сидит более мягкая и ранимая натура, которая жаждет, чтобы её приласкали и окружили заботой.

— Я приму это за комплимент, — любопытство перекрывает все доводы рассудка, и я, не подумав, спрашиваю, — а почему ты уволил прислугу?

— Заканчивай свой ужин и поднимайся обратно в спальню, — отвечает резко.

Киваю, но опять не сдерживаюсь и интересуюсь.

— Голой?

— Не привыкла ещё?

— К тебе? — ухмыляюсь, поддевая вилкой овощи в тарелке. — Уже привыкла.

Всего на секунду, на какое-то мгновение ока, в ледяных глазах Рафа появляется отблеск чувств. Словно он испытал радость.

— К своей наготе, — поясняет. — Тряпки тебе здесь не нужны, — на его лице вновь появляется маска хладнокровия.

— К наготе я ещё не привыкла, — говорю чуть слышно, ковыряясь в тарелке. — Хорошо, я поднимусь в спальню голой, как ты сказал.

Спорить с ним было бы вершиной глупости.

Раф проглатывает остатки еды, поднимается со стола и уже на выходе из кухни, не обернувшись, бросает.

— Поторопись, — холод в его голосе исчезает, а на его месте появляются горячие искры, грозящие вскоре опалить меня.

Захожу в спальню и застаю там Рафа. Боксёр стоит возле комода, одетый только в джинсы, так что я невольно засматриваюсь на его голый торс. Заметив меня, он поворачивается к двери и проходится изучающим взглядом по моему обнажённому телу.

— Подойди.

Делаю несмелый шаг навстречу. Сердце начинает биться учащённо то ли от страха, то ли от предвкушения. Может, от всего сразу.

Заметив, что его правый кулак сжимает что-то металлическое, я застываю в нерешительности.

— Ближе, — словно дёргает меня за невидимый поводок.

По спине пробегает неприятный холодок. Еле заметно мотаю головой.