Книга Ты и только ты, страница 39 – Лилия Хисамова

У боксёра мышцы пресса на ощупь твёрже камня.

Надеюсь, мои кости остались целы.

— Ай! — кричу от боли, трясу рукой, а по щекам катятся слезы. — Божечки, как больно…

Раф мгновенно меняется в лице. Но я опять не могу угадать, о чём именно он думает.

— Извращенец! Опять наслаждаешься моей болью?

Даже без его ответа я сама понимаю, что не права. Здесь нечто другое. Раф, как ребенок, с любопытством наблюдает за маленьким насекомым.

— Я тебе сказал бить грушу, а не меня, — объясняет чуть ли не по слогам.

К счастью, боль быстро сходит на нет.

— Мы здесь закончили? — мой голос срывается на раздражённое шипение. — Я могу уже уйти?

— Нет, — с той же железной непробиваемостью.

Не нравятся мне эти его “нет”! Повторяет одно и тоже, как заезженная пластинка.

— Хорошо, господин, что вам ещё угодно получить от своей рабыни?

— Накажи меня. Потом ты будешь свободна.

— Ну уж нет. Дважды я на одни грабли наступать не буду, — мотаю головой.

— Только наказание.

— Зачем тебе это? — задаю вопрос и Раф тут же меня осаживает:

— Не твоё дело, шлюха.

Меня скручивает от этого противного слова.

Да как он смеет сравнивать меня с продажными женщинами? По его вине я стала жертвой настоящего насилия!

Это безумие.

Мой внутренний голос приказывает мне убираться отсюда. Бежать со всех ног. Но я, наверное, настоящий мазохист, если испытываю нелогичное желание наказать и взять под контроль эту ходячую катастрофу.

Молчание длится не дольше секунды.

— Ты сам напросился, — делаю шаг навстречу, в запале произнося, — на колени!

Душа в пятки уносится от осознания того, что именно я только что приказала настоящему монстру.

— Не здесь! — гаркает так, что я мигом теряю весь запал.

Мне жутко неловко, и я стараюсь больше не смотреть на мужчину.

Не знаю, что на меня нашло.

Меня просто бросает из одной крайности в другую. Сначала я отчаянно жажду сбежать отсюда, а через минуту уже горю диким желанием остаться и обуздать зверя.

— Пошли, — произносит резко, словно дёргает собачку за поводок.

Я опять сдаюсь и по щелчку пальцев превращаюсь в жалкую рабыню.

От этой мысли становится тошно.

Мне уже начинает казаться, будто единственное, на что я способна, — это играть роль постоянной жертвы.

Я привыкла видеть жизнь только в серых оттенках. Всегда так отчаянно старалась быть примерной дочерью, что об такую соплячку, как я, можно было только ноги вытирать. Позволяла манипулировать собою, давала мять себя, как пластилин, в угоду чужих интересов.

Пока Раф не перевернул мой мир с ног на голову, показав, что может быть иначе. Поэтому, почувствовав мощь силы, мне теперь противно вновь становиться слабой.

Мы возвращаемся наверх и направляемся в ту же комнату. Я уже понимаю, что это не спальня хозяина дома, а место, куда он приводит своих временных любовниц.

— Можно мне помыться? — задаю вопрос и сжимаюсь от неловкости.

Никак не могу отделаться от ощущения, что нахожусь здесь в плену. Душное помещение давит на меня. Я скучаю по свежему воздуху. А под струями горячей воды смогу выкроить немного времени, чтобы побыть в одиночестве и привести мысли в порядок. Кто знает, может в голову забредут и новые идеи для побега.

Раф молча кивает, и я, не сдерживая довольной улыбки, открываю дверь ванной комнаты, чтобы поскорее скрыться.