Книга Между прокурором и бандитом, страница 6 – Бетти Алая

Прислоняюсь лбом к кафелю. Глаза закрыты. Вижу Маргариту. Но не сегодняшнюю: холодную и отстранённую. А другую. Её губы, приоткрытые в негромком стоне в такт моим толчкам. Ровную спину, выгнутую под моими ладонями. Её взгляд. Потерянный, утопающий в моём всего на секунду, прежде чем она снова надела маску.

Обхватываю член рукой. Уже твёрдый, болезненно чувствительный. Я не ласкаю себя. Наказываю. Жёстко, почти грубо. Фантазирую, но не о прошлом. О будущем. Как прижимаю Марго к этой самой кафельной стене, не давая вырваться. Пальцами жестко впиваюсь в упругие бёдра, оставляя синяки. Я вхожу в неё резко, глубоко, заставляя вздрогнуть всё её тело.

— Моя, – шепчу в такт движению руки, представляя этот момент полного, тотального подчинения, когда с лица Марго слетает цинизм, насмешка, страх и остаётся только животное шокированное потрясение. – Только моя.

Сперма вырывается с болезненным спазмом, ее тут же смывает водой. Я тяжело дышу, опираясь о стену. Облегчения нет. Есть только пустота и стыд ещё горше, чем после ссоры с матерью. И понимание: я не выдержу, если Марго действительно станет чьей-то ещё.

Утро застаёт меня за рабочим столом в новом, пахнущем деревом и кожей кабинете. На столе остывший кофе и первое дело в статусе прокурора. «Перестрелка в ночном клубе „Черный бархат“. Один убит, двое ранены. Клуб принадлежит через цепочку подставных лиц Эмиру Рустамовичу Алиеву.

Дело лежит с жирным штемпелем «НАПРАВИТЬ В СУД». Читаю методично, как всегда, карандаш в руке. Через двадцать минут откладываю папку.

Внутри только холодная, чистая профессиональная ярость. Дело не просто сырое. Оно гнилое. Обвиняемый – мелкий гопник Степан Лыков. У Лыкова алиби, подтверждённое камерой видеонаблюдения в пяти километрах от клуба в момент стрельбы.

Оружие – пистолет ТТ, не найден. Следов пороха на руках Лыкова нет. Свидетели дают противоречивые показания, из которых ясно лишь одно: они боятся.

Это не правосудие. Это фарс. Причём наглый, циничный, рассчитанный на то, что новый прокурор проглотит, кивнув на «показательность процесса».

Выхожу к своей помощнице Наде.

— Попросите ко мне следователя Зубарева. Немедленно.

Антон Зубарев входит через пять минут. Аккуратный, в свежей рубашке, с противной улыбкой. Карьерист, который, увы, в этот раз не достал языком до нужных задниц.

— Андрей Валерьевич! Поздравляю с повышением! Как…

— Сядь, Антон, – я не поднимаю на него глаз, перелистывая страницы дела.

Зубарев осторожно опускается на стул.

— Объясни мне это, – отодвигаю папку к краю стола. – Обвиняемый с алиби. Орудие не найдено. Вещдоков – ноль. Свидетели явно запуганы. На каком основании здесь стоит штемпель «в суд»?»

— Андрей Валерьевич, народ требует… ситуация напряжённая… Алиев – фигура, надо показывать, что мы контролируем…

— Мы контролируем соблюдение Уголовно-процессуального кодекса, – говорю ровно, но с угрозой. – А не общественное мнение. Кто дал команду проталкивать это?

Зубарев бледнеет.

— Сверху… были намёки…

— Сверху у тебя председатель Следственного комитета, а не анонимный доброжелатель, – я наклоняюсь вперёд, и мой взгляд, наконец, впивается в Зубарева. – У тебя сутки. Или находишь реальные улики, соответствующие требованиям закона, или пишешь постановление об отказе в возбуждении. Если завтра в это время я увижу эту папку на своём столе в том же виде, я инициирую проверку по факту служебного подлога и халатности. Всё ясно?