Книга Между прокурором и бандитом, страница 56 – Бетти Алая

А еще я волнуюсь за ту пожилую пару, что подарила мне несколько минут домашнего уюта.

Но не даю этой мысли разрастись. Счастье… оно такое. Накрывает с головой, заставляет ослабить бдительность. А потом тебя похищают. Рядом с такими мужчинами, как Эмир Алиев, это, видимо, дело обычное.

Я скорее себе вены перегрызу, чем позволю этим ублюдкам прикоснуться ко мне.

— Что ещё? – раздражённо бросает «обезьяна», застёгивая ремень.

— Они грохнули Зуба… на вилы насадили.

— Нахуй его, – главарь хватает сигарету, закуривает. Наклоняется и выпускает дым мне прямо в лицо.

— Что случилось? Передумал трахать? – слизываю кровь с губы. – Жаль… я бы коленом твои яйца проверила на прочность.

Он рычит, но уже не трогает меня. Боится, тварь. Плохо меня знает. Я не из тех невинных ромашек, что падают в обморок от одного его прикосновения.

— Нет… У меня идея получше, – он достаёт складной нож и проводит холодным лезвием по моей щеке. – Я поработаю с твоим личиком. Так, что никакая пластика не поможет. Посмотрим, примет тебя потом братец или нет…

Лезвие холодное. Как взгляд Эмира в первый раз. Но тот холод возбуждал. Этот – парализует. Я внезапно с ужасающей ясностью вспоминаю тепло руки Андрея на своей спине.Черт, я хочу вернуться к этому. К ним. К этой войне, которая чувствовалась живее, чем любое спокойствие.

— Режь. Оставляй шрамы, – произношу хрипло, но не отвожу взгляд. – Каждый из них будет напоминать, что ты – лишь бледная тень. Что всё, что у тебя есть – украдено. Даже эта месть. А он придёт за мной. Потому что ему нужна не картинка. Ему нужна я. И это тебе никогда не отнять.

Отчего-то я действительно в это верю. И не удивлюсь, если полумёртвый Алиев явится сюда вместе с Андреем, чтобы спасти меня. Как какую-то сломанную принцессу.

Главарь рычит и засовывает нож обратно в джинсы.

Затем уходит. Дверь захлопывается.

Я остаюсь одна.

Тишина гудит в ушах, но я уже сканирую пространство в радиусе досягаемости цепи. Туалетный столик, лампа… На прикроватной тумбочке стеклянная пепельница с тонким серебристым ободком. Идеально.

До неё почти метр. Цепь короче. Но если вытянуться…

Перекатываюсь на левый бок, к самому краю кровати. Вытягиваюсь в струну. Правой рукой, скованной цепью, тянусь к тумбочке.

Острая рвущая боль пронзает связки плеча. Кончики пальцев царапают полированную поверхность.

Ещё сантиметр. Ещё. Сухожилия горят огнём.

Кончик среднего пальца задевает холодное стекло. Подцепляю, тяну на себя. Пепельница падает на ковёр с глухим стуком.

Теперь она в зоне доступа.

Подтягиваю, разбиваю о металлический обод кровати. Стекло звонко бьётся. В руке остаётся осколок с острым краем и тонкая металлическая полоска от обода. Даже лучше.

Засовываю полоску в замочную скважину левого наручника, используя осколок как рычаг. Давлю, скрежещу, пытаясь вспомнить обрывки знаний из криминальной хроники.

В тишине раздаётся щелчок. Первый замок сдаётся. Левая рука свободна.

Через минуту таким же образом открываю и правый.

Сижу на краю кровати. На запястьях красные полосы и тяжёлые стальные браслеты на короткой цепи.

Я медленно поднимаюсь. Клетка открыта. Но я не птичка.

Я хищник, которого только что выпустили в общий вольер. Пора навести свои порядки.

Глава 28. Хирургия мести

Андрей