Книга Между прокурором и бандитом, страница 20 – Бетти Алая

— Не так? – мой голос звучит тихо, но шлюха отшатывается, как от удара. Я хватаю её за запястье, не больно, но с такой силой, что всякая игра в её глазах гаснет. – Всё не так. И не будет так. Ты мне больше не нужна. Никогда. Поняла?

В её взгляде промелькивают страх, растерянность, большая профессиональная обида. Но она не глупа. Карина видит то, что чувствую я сам: я сломан. И сломал меня кто-то другой.

Карина молча, с внезапным достоинством выдёргивает руку, поправляет платье и уходит, не оглядываясь. Её уход – последний гвоздь в крышку гроба того Эмира, которым я был.

Встаю. Музыка не стихает, гремит, танцпол содрогается. Охранники замирают. Я не смотрю на них. Просто иду, рассекая взглядом гущу тел, запахов, звуков. Они расступаются. Порочный рай, которым я правил, теперь кажется дешёвым липким спектаклем. Я покидаю вечеринку. Убегаю от самого себя.

Дверь кабинета захлопывается, отсекая грохот. Здесь тишина. И в этой тишине я еще отчетливее слышу рев внутреннего зверя.

Бутылка виски со свистом летит в стену, оставляя тёмную кляксу и осколки, сверкающие, как скальпель Марго. Пенал с сигарами – в монитор, экран гаснет с жалобным треском.

Кулак обрушивается на стеклянную столешницу барной стойки. Острая и ясная боль пронзает костяшки. Хорошо. Физическая боль – это хоть что-то реальное, в отличие от этой чудовищной, всепоглощающей тоски по тому, чего у меня никогда не было.

Я опираюсь на стену, тяжело дышу. В отражении разбитого зеркала искажённое лицо незнакомца. В его глазах не холод расчёта, а хаос. Одержимость.

Он думает о ней. О том, как шёлк её блузки рвался под его пальцами. О том, как тело вопреки её воле отозвалось на его силу. Это знание было победой тогда. Сейчас оно – пытка. Потому что это всё, что у него есть. Только воспоминание о вспышке и больше ничего. Ни её тела, ни её страсти, ни её ненависти, направленной в нужное русло. Пустота.

Марго везде. В запахе дыма, въевшегося в одежду. В холодной поверхности стекла под ладонью. В пульсирующей боли в руке. Она вскрыла его, этого незнакомца в зеркале, нашла какую-то ржавую сломанную шестерёнку внутри и провернула её. И теперь весь механизм идёт вразнос.

От мысли, что он может никогда к ней не прикоснуться по-настоящему, не взять, не сломать её броню до конца, в горле встаёт ком, глаза наливаются яростью.

Бью кулаком по стене снова, сбивая кожу в кровь.

И в момент, когда боль и ярость достигают пика, глотая последние остатки контроля, я кое-что замечаю. Тень в углу комнаты за массивным кожаным креслом стала плотнее. Я не отдавал приказа охране входить.

Из этой тени бесшумно выходит мужчина. Серая, не запоминающаяся одежда. Лицо без эмоций, чистый лист. В руке пистолет с глушителем. Дуло смотрит прямо в центр моей груди, где бьётся сердце.

Время останавливается. Всё вокруг сжимается в одну чёткую точку. Конец.

— Привет от Ратмира, – говорит убийца. Голос лишён даже намёка на злорадство. Машина. Киллер. Черт, а я думал, мы оставили это в девяностых.

И в этот миг я не думаю о расплате, о врагах, о деньгах или власти. Мой измученный, перегретый мозг, наконец, находит то единственное, что имеет значение в этом хаосе. Мысль вспыхивает, горькая, яростная и безнадёжно признательная:

— Маргарита…