Книга Развод. Смогу ли я простить?, страница 3 – Лиза Шимай

— Не сейчас. Позже. И тебя прошу пока не говорить.

— Ты же понимаешь, что я хочу развод, я не смогу так жить. Мне понадобилось очень много сил, чтобы прийти сюда и изображать, что у нас всё хорошо.

Роман молчит, и это убивает меня еще больше. Лучше бы говорил. Лучше бы кричал или просто ушел.

Я хочу, чтобы он сделал хоть что-то. Но он молчит.

— Ром, беременность — это не пара дней. Все это время ты знал и ничего не сказал? Ты постоянно с ней виделся?

— Секс был один раз.

Кратко говорит Роман, будто это что-то меняет.

— Сложная беременность, несколько раз была угроза выкидыша, я до последнего не знал, что ребенок родится.

— Надеялся, что всё обойдется и не придется говорить? — злобно выплевываю, самой противно от таких слов.

— Это мой ребенок. Как я мог на такое надеяться.

— Не знаю, — качаю головой. — Я вот твоя жена. А ты относишься ко мне… Изменяешь. Я простила тогда…

— Лен, прекрати. Ты помнишь ту ситуацию. Ты ушла от меня. Сказала, что нам нужен перерыв.

— Мне было больно, Ром, мы забеременеть не могли, и пока я рыдала ночами, ты нашел какую-то шлюшку? Теперь этим прикрываешься?

Перехожу на шепот, надеясь, что родители Романа не услышат.

Для них он примерный сын и прекрасный муж, а я непутевая невестка, которая даже ребенка родить не может.

— Ненавижу тебя, — стучу ладонью по груди, — мне противно в одной комнате с тобой сидеть.

— Не здесь, Лена. Дома поговорим.

Я украдкой вытираю слезы и улыбаюсь свекрови, которая вносит пирог.

— Смотрите какой пирог красивый получился, — говорит Марта Евгеньевна, — Ромочка в детстве очень любил мои пироги, дожить бы до внуков. Так хочется снова деткам готовить вкусности.

Кусок пирога в горло не лезет после таких слов. Хочется на весь мир кричать, что внук у них теперь есть, только родила его ни я.

Свекровь всегда называла меня непутевой, иногда украдкой говорила сыну, что я его недостойна.

А Рома меня защищал, говорил маме не лезть в наши отношения. Я этим восхищалась, была ему благодарна. Теперь всё это кажется полной глупостью.

Неважно, как он обо мне заботился. Он меня предал, и это главное.

— Леночка, а ты сейчас работаешь?

Если переводить с языка моей свекрови, то это означает: «Леночка, а ты все ещё на шее у моего сына висишь?»

— Работаю.

Отвечаю кратко, знаю, что свекрови моя работа не по душе. Я составляю рекламные тексты и статьи. Работа несложная, но иногда занимает много времени. Я подолгу сижу за компьютером, зарабатываю не очень много, но на мои личные потребности хватает, даже скопила сбережения.

Основные затраты оплачивает муж, такие, как продукты, коммунальные платежи и крупные покупки. И меня, и Рому всё устраивает, но моя свекровь считает, что работа должна быть официальная и с пенсией.

Хотя налоги я плачу, и пенсия будет.

Но по мнению моей свекрови, если я не сижу в офисе с утра до ночи, то это не работа.

— Лене вообще не обязательно работать, — вставляет муж, — я могу её содержать.

А еще можешь содержать любовницу и внебрачного сына, добавляю мысленно, а сама скриплю зубами и ковыряю вилкой пирог.

Слезы собираются уголках глаз. Быстро моргаю. Только бы не заплакать.

Свекровь от радости на столе танцевать будет, если я закачу истерику.

— Работать нужно, — говорит свекровь, которая почти тридцать лет отработала в трамвайном депо. — Без работы стухнуть можно. Тупеешь. Вот был бы ребенок…