Книга Измена. Я с тобой развожусь!, страница 7 – Лиза Шимай

— Ты посмотри, как твоя дочка похудела. Могла бы ей приготовить борщик, там, голубцов. Вероничка, приготовить тебе?

— Да, бабушка, а еще можно ватрушки? Я так люблю твои ватрушки, — улыбается Вероника.

Если бы я своей дочери предложила приготовить ватрушки, то, скорее всего, бы она меня послала куда подальше и сказала, что следит за своей фигурой, а я снова ее не понимаю.

Ну да, моя дочь при бабушке и при моем муже это два разных человека.

— А что лица такие кислые? — Не унимается мама.

— Ничего, все хорошо.

— Катерина, я смотрю, у тебя снова перепады настроения, — говорит мама и я вздрагиваю.

Ненавижу, когда она называет меня Катерина. От этого имени у меня все сжимается в груди и начинает подташнивать.

— Может тебе к врачу сходить? В нашей семье ранний климакс частое явление. Приливы бывают?

— Мама, я не буду обсуждать подобное за столом!

Мама поправляет седые локоны, а затем берет вилку и накалывает кусочек мяса. Пристально его рассматривает.

— Сухое и пережаренное. Не люблю такое. — Мама кладет кусочек себе на тарелку, а затем поворачивается к Тимуру, — как дела на работе? Все хорошо?

— Да.

Кратко говорит муж и продолжает быстро расправляться с мясом и гарниром.

Я знаю что ему тоже непросто общаться с моей матерью, хоть она его и постоянно хвалит.

— Вот и чудесно. Катерина, а ты работать собираешься? Дети уже взрослые.

— Собираюсь. — Тихо говорю я.

На самом деле у меня уже давно зреют кое-какие планы. Еще полгода назад хотела ими заняться, но Тимур меня отговорил.

Теперь меня уже никто не остановит, тем более если мы разведемся. Мне нужно будет самой себя обеспечивать.

И, наконец-то, я смогу не думать о том, что скажет Тимур. А если мы разведемся… Я невольно улыбаюсь.

— Я, конечно, сомневаюсь, что у тебя столько получится, столько лет сидеть без работы, — продолжает мама. — Я всегда говорю, что женщина обязательно должна чем-то заниматься. — Мама поворачивается к Веронике. — Вот, дочка, всегда находи себе хобби и занимайся чем-то обязательно, женщина должна кроме готовки еще что-то уметь. Хотя, надо сказать, твоя мама и это не очень хорошо делает.

Я продолжаю молчать. Я знаю свою маму слишком долго, чтобы начинать с ней спорить.

Начинаешь спорить, получается только хуже.

Лучше делать вид, что ничего не слышу.

Сейчас она и сольет свой яд, а потом соберется и уйдет домой.

— Катерина, — громче говорит моя мама, да в чем дело?

— У папы молодая любовница, и она беременна. Из-за этого мама злится, — заявляет Вероника.

А я чувствую, как кровь отливает от моего лица.

— Это правда? — Мама смотрит на меня, а не на Тимура.

Почему на меня? Пусть ему задает вопросы!

Почему все вопросы всегда ко мне!

Над нами нависает такая тишина, что я слышу, как в другом конце дома работает стиральная машинка.

Откашливаюсь и медленно встаю из-за стола.

— Мне нужно проветриться.

— Проветриться? — Мама приподнимает тонкую бровь, — мы должны поговорить.

— Разговаривайте, а я тут никому и ничего не должна.

Я медленно иду к двери. Каждый шаг дается с трудом. Мои ноги будто онемели. Я чувствую, что все присутствующие смотрят сейчас на меня.

Не знаю, что сказать. Возможно, я должна сейчас оправдываться или наоборот накричать и сказать, вот, посмотри, мама, как он со мной поступил. Посмотри!