Книга Пышка на пасеке, страница 24 – Жанна Софт

— Поезжай домой, Дима, — мрачно говорит сосед, — тебе здесь не рады.

— А ты тут типа главный? — поверив в себя, спрашивает бывший набычившись.

Не замечала за ним прежде подобного поведения, и это немного напрягало.

— Главный, — согласно кивает мужчина, — так что давай. Вали.

— А то что?! — Димка скидывает с плеча сумку, будто готов принять удар.

Это всё мне совершенно не нравится.

— Хочешь узнать? — также воинственно спрашивает Саня, и совершает круговое движение мощными плечами.

— Да, давай, покажи! — задирается, словно ребёнок Димка.

Нет, ну ей-богу, с ума сошли.

— Ты только что лапал мою жену! — возмущённо озвучивает увиденное бывший.

— Она тебе больше не жена, — парирует пасечник.

И Дима совершает огромную ошибку, потому что вдруг вскидывает руку и пытается ударить соседа своим тощим кулаком. Я, в панике дёргаю двери, чтобы выйти и остановить это безумие. Но двигаюсь недостаточно быстро, потому что Савельев, которому, видимо, тоже шлея под хвост попала, вдруг перехватывает Димку за корпус и тащит вниз по крыльцу.

Мужчины валяться в грязь, отвешивая друг другу тумаки, катаясь по земле и вновь ломая бабулины клумбы.

— Прекратите! Прекратите немедленно!

Но кто меня слышит? Правильно — никто. Они продолжают кататься, пинаться, и заламывать руки друг другу. Сто́ит отметить, что Савельев, конечно же, побеждает. Правда, и Димка не сильно себя в обиду даёт, выворачивая по скользкой грязи после дождя из медвежьих объятий пасечника. Хотя лично мне показалось, что Саня не бился в полную силу.

Наблюдая за этим идиотизмом несколько секунд, я решительно бегу к колодцу и хватаю заготовленное для полива ведро с водой. Возвращаюсь, но воз и ныне там. У Димки на голове выдранный с корнем одуванчик, футболка вся в грязи. Савельев сидит на нём верхом, захватив «куриной лапой», так что локоть бывшего торчит вверх, а запястье завёрнуто внутрь.

— Хватит! — ору на них и вместе со словами, выплёскиваю воду на горячие головы.

Как ни странно, это помогает.

Саня скатывается с оппонента, а тот садится, размазывая по лицу подтёки.

— Уходите отсюда! Оба!

И гордо грохнув ведро о дорожку, возвращаюсь в дом, возмущённая и польщённая произошедшим.

Захлопнув за собой двери, снова занимаю пост у окошка.

Мужики сидят в грязи некоторое время. Савельев одним движением стряхивает жижу с рук и встаёт на ноги. Ему домой недалеко — через забор перемахнул и готово. А вот Дима попал, так попал.

Он кидает беспомощный взгляд на мой дом, который не ускользает от Сани.

— Автобус в город будет только утром, — замечает спокойно, просто констатируя факт.

— На такси поеду, — совершенно без надежды говорит бывший, тоже поднимаясь.

— В наши края, в это время такси не поедут. И потом, из-за телевизионщиков тариф будет космический.

Савельев пытается рукой смахнуть грязь со штанов, но делает только хуже, размазывая. Дима вдруг осознаёт масштабы бедствия и снова оборачивается на мой домик, но сосед, будучи гениальным стратегом, вдруг говорит:

— Могу у меня постелить на диване. А утром на первом автобусе поедешь.

Бывший удивлённо вскидывает брови.

— Зачем это тебе? — недоумевает.

В его мире подобные действия кажутся абсурдными. Зачем помогать кому-то, когда можно просто игнорировать? Бросить человека в беде, как меня?