Книга Любовь под паролем, страница 16 – Вера Рудецкая

— Я не плачу вам за то, чтобы вы делали «нормально» или «в порядке». Я плачу за гениальность. А её здесь нет.

— Может, вам просто нравится мучить меня? — сорвалось с губ. — Нравится чувствовать себя богом, который в любой момент может разрушить всё? Это из-за той книги? Из-за того, что я тогда вас сделала?

Он сделал шаг навстречу. Потом ещё. Злость сдавила грудь, дыхание стало резким.

— Это из-за того, что ты должна всё переделать, Виктория, — произнёс он тихо. — Только и всего. Хватит прятаться за безопасными решениями.

— Что бы я ни сделала — вам всё равно не понравится.

Он был уже совсем близко. Я уловила горьковатый запах кофе, смешанный с его одеколоном. Рассмотрела мелкие морщинки у глаз, следы усталости на безупречном лице.

— Попробуй проявить себя, — сказал он низко.

— Вы ничего обо мне не знаете, — прошептала я, но уверенность из голоса уже ушла.

— Я знаю, — он поднял руку, и я невольно замерла. Но пальцы коснулись лишь края стола. — Я знаю, что та девушка, которая боролась за книгу, не исчезла. Она просто спряталась.

Его взгляд скользнул к моим губам. Сердце забилось где-то в горле — громко, бешено. Всё во мне кричало: отступи, уйди, разорви эту тягучую близость. Но я не могла сдвинуться с места.

Грачёв наклонился ближе. Дыхание коснулось моей кожи — тёплое, неровное, пугающе близкое.

— И мне интересно, — прошептал он, — что же нужно сделать, чтобы она вернулась.

И прежде чем я успела осознать, что происходит, сказать хоть слово или оттолкнуть, его губы коснулись моих.

Шок от горячего прикосновения обжёг меня мгновенно. Я не ответила. Но и не отстранилась. К стыду, должна признать: мне понравилось. От этого шок лишь усилился.

Грачёв первым отстранился. Пространство между нами наполнилось звенящей, оглушительной тишиной. Серые глаза босса встретились с моими — широко раскрытые, будто он сам не верил в то, что только что сделал.

Резко отвёл взгляд. Повернулся к окну, поднял чашку, сделал глоток.

— Макеты, — произнёс он глухо, не оборачиваясь. — К понедельнику. Можете идти.

Я стояла ещё несколько секунд, пытаясь перевести дыхание, ощущая на губах жгучий след от поцелуя — если это вообще можно было назвать поцелуем — и собственное смятение. Потом молча развернулась и вышла, притворив за собой дверь.

Шла, почти не чувствуя пола под ногами. В голове билась одна-единственная мысль: что это сейчас было — и как теперь вести себя с Грачёвым?

Кирилл

Сидя за рабочим столом в пустом кабинете, я снова и снова прокручивал в памяти случившееся. Сколько ни пытался отогнать навязчивый образ, он всё равно возвращался — настойчиво вытесняя все остальные мысли.

Её губы оказались именно такими, как я их себе представлял — мягкими, тёплыми, удивительно беззащитными. Шок в её глазах длился всего миг, но был оглушительным. Как и мой собственный. А ещё… я отшатнулся как безумный, почувствовав, как кровь ударила в виски.

Теперь она ушла, а я остался один.

Отвернулся к огромному окну, за которым медленно сгущалось небо. Слишком часто я стал задерживаться на работе. Рука сама собой потянулась к чашке с остывшим кофе. Большой глоток холодной горечи обжёг язык и горло, но не смог заглушить сладковатого привкуса губ Соболевской.

Пальцы невольно коснулись губ, желая удержать это мимолётное ощущение. Но, опомнившись, я резко опустил руку.