Книга Греховный соблазн ночи, страница 51 – Люсинда Миллер

— Скажите, что вы видите? Не двойню хоть?

Доктор широко улыбнулся и повернул экран удобнее для обзора.

— Нет, плод один. Смотрите: вот эта большая часть голова и тело, — и начал обрисовывать контур объёмного образования, что часто мелькало и выпадало за границы круга на экране. — А эти бегающие тонкие детали: ножки ребенка.

Анна приподнялась на вытянутых руках, пытаясь вглядеться в картинку на экране и то, что видела и отдаленно не напоминало живое существо, а будущего человечка тем более.

— Фиксик какой-то, — сделала вывод.

Врач, едва поняв как назвала пациентка плод, расхохотался, переводя взгляд с будущей мамы на отца и обратно. Тариев лишь закатывал глаза на реплики Анны, хмыкал, но дипломатично молчал.

— А пол доктор не видно еще? Нолик или Симка, — и дурашливо улыбнулась, сразу вспомнив как по пути в Сумгаит называла Джафара занудным Дедусом.

Врач, кое-как напустив серьезности лицу, отрицал наличие половых признаков, уповая на малый срок, но пообещал в следующий раз выяснить кто же из фиксиков поселился внутри, поддерживая юмор девушки.

— Спасибо, доктор. Только он явно вредитель, а не исправитель поломок.

И когда врач недоуменно поднял брови, пояснила:

— То там екает, то тут болит и стонет, — улыбнулась.

— Что сказать, видимо бракованный попался, — добавил, поджимая губы и едва сдерживая смех.

Получив описание и фотографию с монитора, молодая пара вышла из здания медицинского центра. Теперь не оставалось сомнений: ребенок точно есть и не позже, чем через полгода они смогут взять его на руки.

Актовый зал в здании Сумгаитского университета плотно набился людьми. Спектакль по известному фильму времен СССР привлек многих желающих из студенческой среды и основной учительский состав. А пробежавшая новость о незнакомке, что привел преподаватель на сцену в последнюю репетицию, лишь добавила интриги и внимания к спектаклю.

Мама Джафара, бывший преподаватель биологии, тоже пожелала присутствовать, заняв первое место в ряду. О новой героине услышала, едва ступила за двери высшего учреждения. Немного удивилась реакции коллег, ведь в том, что ее сын увлечен актерской деятельностью ничего нового нет, а порою привлекались и люди с улицы, точнее знакомые знакомых для правдоподобности нужного образа.

Заиграла музыка из кинофильма, под аккомпанемент которой, Сухов в кепке с звездой, в кафтане и шароварах на сцене появился уже с гуськом отвоеванных жен басмача, покрытых с головой до пят палантинами. Насвистывая мелодию, красный командир вдруг наткнулся на человека в песке: Джафар в роли Саида, зарытый в подушку из поролона, поверх пола сцены изображал умирающего от жажды воина. Петька — хилый паренек в такой же кепке как и красноармеец, сновал вокруг женщин и Сухова, держа ружье наперевес.

— Да кто же тебя так закопал, мил человек, — склонился товарищ Сухов над печальным Саидом.

— Воины Абдуллы. Убили мою семью, забрали баранов, а меня оставили медленно умирать.

Петька и Сухов засуетились и, дав напиться из алюминиевого чайника, вытянули из песчаный зыби Саида. Воин отряхнулся, поблагодарил спасителей и предложил отправился вместе с ними на поиски и поимку врага.

Красноармеец пересчитал по именам брошенных жен, на момент потеряв младшую из вида.