Книга Халид, я расправляю крылья, страница 9 – Люсинда Миллер

— Гюнель Захаровна, вы что, на пляже? Разлеглись тут, – стал журить.

Сын добавил тоже свое слово. Наконец она успокоилась от смеха, который эхом отразился в моих чреслах. Гюнель заняла сидячее положение и послала строгий материнский взгляд на нас двоих. Я поспешил сбежать с поля битвы к своим подопечным. По окончания тренировки попросил ее задержаться, пока дети убежали переодеваться. Вытирая мокрую шею и лоб полотенцем, приблизился на метр к Гюнель, остановился.

— Гюнель, гм. Я могу пригласить тебя на свидание? Ты мне очень нравишься, – я автоматически переходил с ней на “ты“ оставаясь вдвоём. Она молчала,переваривая мою просьбу, размышляя, какой выдать ответ.

— Зачем? – глупый вопрос-ответ с ее уст.

— Повторюсь: ты мне нравишься как девушка и я хочу ухаживать. Прошу, не отказывай, дай нам шанс.

В ней шла борьба, желание ответить согласием так и витало в воздухе, но она сказала:

— Нет!

— Ожидаемо, – я хмыкнул, скривив рот. – Но я не сдаюсь. До встречи.

Гюнель, строго взглянув в последний раз, развернулась, исчезая в проеме двери, оставляя нотку разочарования и возбуждения после себя. Я знал, что будет нелегко и готов побороться. За такую стоило.

Делая подсечку сопернику,

не боишься проиграть?!

Кумитэ* – "переплетенные руки", приём. Японское боевое искусство.

Гюнель.

Весь следующий месяц я исправно посещала тренировки, не давая повода к нареканию, претензиям и флирту. Дамиров исправно надрывал мое тело, за эти два месяца уже так привыкшее и благодарное к нагрузкам. Регулярные спарринги проходили буйно, эмоционально и горячо. И каждый раз я уже с нетерпением ждала заветных двух часов. И каждый финал занятия Халид снова звал меня на свидание, обещая удовольствие от своего присутствия в обстановке вне стен зала. Я приводила весомые доводы себе и ему, почему не могу пойти с ним. У меня был сын, который требовал внимания, работа, что отнимала времени не меньше, и страхи. Страх им увлечься. Я адекватно себя оценивала. Наша разница в возрасте, его разгульный молодежный образ жизни и отсутствие семейного опыта, – это заметно перевешивало к отказу. В какой-то момент он вспылил, разозлился.

— Гюнель! Ты можешь хоть на миг забыть о моем возрасте? Я устал от твоих отпирательств. Вижу же, что нравлюсь тебе не меньше.

Но я была упертая дура, или не дура, не позволяющая себя соблазнить молодцу. Несколько раз мне приносил цветы курьер. Адрес узнать не трудно и я не удивлялась нежным букетам роз. Белым, алым, коралловым. И каждый раз, находив в них записку с одинаковым, написанным витиеватым подчерком, текстом: “Гюнель, прошу, согласись”, утыкалась лицом в бутоны, тихо плакала. Но на тренировках делала вид, что никаких букетов и в руках не держала, и видела по глазам, как он ждет хотя бы краткое “спасибо”.

Однажды ему все же удалось затащить меня в ресторан. Ну, как ресторан, скорее кафешку быстрого питания с большим количеством десертов. На календаре октябрь, перелистывая свои дни, приблизил день Его рождения. Собственно никто о нем и не знал, ведь тренировал Дамиров временно. Никто и не ожидал, что в этот день, завершив занятие по каратэ, он сообщит:

— Ребята, минута внимания: приглашаю всех в кафе, кто хочет и может. У меня отличный повод поесть вкусняшек.