Книга Заряна. Укрощаю любовью, страница 81 – Люсинда Миллер

— Вечер добрый, девушки, — постарался изобразить радушного идиота.

Ясное дело, одинокие девочки чуть из коротких юбчонок не выпрыгнули при виде меня. Засияли, словно начищенные серебряные подстаканники, пропели звонким голосом приветствие. А я, превознемогая неприязнь от предстоящего действия, заговорил:

— Кто из вас без парня?

Девушки сначала растерялись, переглянулись, шестеренки мыслей забегали от вариантов ответа. Блондинистая, с филлером в губах выкрикнула первая:

— Я.

Повезло тебе, голова пергидрольная, Амир сегодня акт щедрости устраивает.

— Я проиграл другу в споре, — на ходу сочинял сказку. — И должен случайно попавшейся девушке вручить подарок. Вот держите, они теперь Ваши, — показал девице часы.

Та недоуменно вытаращилась, тогда как соседки охнули и завизжали от восторга.

— Спасибо, — протянула руку удачливая.

— Про парня спросил на тот случай, чтобы никто не ревновал и не пытался меня убить.

— Нет, нету никого у меня, — и с такой надеждой взглянула на меня, пока я надевал и застегивал ремешок, чувствуя, как жжет между лопаток. Заряна сверлила спину и, казалось, добралась до четырехкамерного органа, посылая всю ненависть на меня какой обладала. Но она сама сделала выбор, пусть теперь не плачет.

— Спасибо, — все еще пребывая в шоке пролепетала блонди, ожидая, что последует дальше.

Выполнив дело, я утратил интерес и обернулся, успев лишь заметить рыжие локоны, что исчезли в дверном проеме. Раздумывая двинуться ли за ней следом, сработал в сторону похода. Видел как Заряна скрылась в той подсобке, где мы пробовали чили-поцелуй. Подойдя ближе, уставился на дверь. Хотел было открыть, потом постучать и позвать ее, но разум будто выставил блок на действия. Простояв с минуту и попялившись, так и не рискнул вторгнуться в ее пространство, развернулся и молча вышел из клуба и, наверное, из ее жизни. Устал. Устал ее желать, добиваться, уговаривать, прогибаться. Гордая? Независимая? Упрямая? Это все Зарянка. Мелкая красногрудая птичка, что своим голосом не желала петь только для меня. Хочет чтобы исчез? Хорошо. Уйду. Но как же сука, больно. Никогда бы не подумал, что любить кого-то — это боль и разрушение. Расхохотался. Как горбун из Нотр Дама Эсмеральде. Я оказался ей не нужен.

Прошло два месяца.

Заряна.

Я не живу, а существую. На автомате выполняю работу, тружусь до изнеможения, лишь бы забыться и не вспоминать томный чувственный взгляд горца, его солоноватый запах, смех, даже его издевки до сих пор сладко и трепетно отзываются внутри меня. После того случая в клубе Амир больше не появлялся, а если и приходил, то в мои нерабочие смены. Жека молчал, но его красноречивый взгляд так и кричал мне: а я предупреждал, не играй с этим парнем, больно будет! Так и вышло. А самое главное, что виновата была я сама в своих несчастьях. Аглая, чувствуя перемены во мне, знала, что мы расстались. Но тактично не вмешивалась, лишь однажды заметив:

— Ты точно уверена в том, что не пожалеешь, расставшись с Амиром?

И я заверила, да, сто процентов. Только бы не признаваться как ошиблась.

Аглая полгода назад стала мамой. Расул, поначалу радовался рождению дочери, но спустя время, получая от друзей шуточки в его сторону, недовольно рычал, скорее не потому, что девочка, а что уже заранее готов порвать будущих на руку дочери претендентов на куски. Подруга посмеивалась, напоминая о его поведении и наказании в виде девочки. Но что любил дочь, не подвергалось сомнению. Крестить разрешил по христианскому обряду и Аглая выбрала второй мамой меня.