Книга Девочка бандита, страница 8 – Мила Дрим

Я, вдруг, испытала страх.

Я была одна, а их — четверо. Что, если они затащат меня куда-нибудь? Для них не составит никакого труда сделать это быстро и бесшумно.

— Извините, — повторила я и, моля Господа, чтобы Он защитил меня, протиснулась мимо мужчин.

Никто из них не сделал попытку остановить меня. Облегчение прошлось по моей спине липким потом. Опьяненная собственным спасением, я побежала назад, к палатке.

Мне уже не нужны были ни деньги, украденные воришкой, ни море покупателей.

Хотелось одного — поскорее спрятаться от этого большого, пугающего мира.

«Девочка, предложение, конечно, заманчивое, но давай не здесь» — слова, в которых различался восточный акцент, стучали в моей голове весь путь.

Стыд, обида, горечь — все, смешавшись в горький коктейль, булькали внутри меня.

Глотая слезы, я дошла до палатки тети Веры.

Как отличалась моя походка, от той, которой я пришла сюда утром! Ни легкости, ни воодушевления.

Я чувствовала себя неудачницей, и с каждым вздохом это чувство все сильнее прожигало мою душу.

Пряча глаза, я опустила взор вниз.

Помидор, раздавленной мной, живописно краснел на асфальте и напоминал мне о моем провале.

— Догнала? — поинтересовалась соседка напротив, Оля.

Я обернулась на неё. Хоть лицо женщины не выражало каких-либо эмоций, я успела заметить в её глазах…

Злорадство.

— Нет, — я, не желая показывать, как мне горько, порывисто отвернулась и быстро прошла внутрь палатки.

— Ой, беда, — протянула Оля.

Ах, лучше бы она промолчала!

Я шмыгнула носом и уселась на табурет. Ноги меня не держали, и я нуждалась в передышке.

— Что тетке-то скажешь? — продолжала допрашивать меня женщина.

Что её неймется?!

В голове завертелись не самые вежливые слова, но я не смогла озвучить их.

Воспитание не позволяло.

— Вера, наверное, расстроится, — не унималась Оля.

В голосе её слышался укор.

Я, в попытках защититься от её слов, обняла себя за плечи. Они дрожали.

— Зато ты, наверное, обрадуешься, — послышался другой женский голос.

— Да что ты такое говоришь, Марина? — возмутилась соседка напротив, и я заметила, как обиженно она поджала свои перламутровые губы.

— Что вижу, то и говорю! — резко ответила другая женщина.

Голос её раздавался по левую сторону от меня. Видимо, это та брюнетка, которая торговала через палатку. Я вспомнила её. У неё там продавались картошка, морковь, лук, чеснок и гигантские, как головы, свеклы.

— Глупости не говори! — огрызнулась Оля.

Лицо её покраснело, и она, метнув в мою сторону недовольный взгляд, тут же отвела его.

— Ты тоже помалкивай! — не осталась в стороне Марина.

Я невольно испытала благодарность к ней.

Но она продлилась всего несколько секунд, потому что совсем скоро спор двух женщин перерос в настоящую ругачку.

Они уже не разговаривали, а кричали друг на друга. Казалось, еще немного, и Оля с Мариной перейдут от слов к действиям.

Редкие прохожие с опаской поглядывали на женщин и спешно уходили дальше. Разумеется, ни о каких покупках не могло быть и речи. Кому захочется находиться в таком оре?

Ощущая себя виноватой, я лихорадочно размышляла, как остановить их ссору, но ни одна здравая мысль не шла мне в голову.

Так и сидела я, по-прежнему обнимая себя, и ждала.

Чего? И сама не знала.

Вдруг, воздух расколол громкий свист. Он был таким сильным, что я услышала его через женские крики.