Книга За каменной стеной, страница 20 – Мила Дрим

— Диляра, я хочу чтобы ты верила мне. На самом деле, — Руслан по-доброму улыбается. Наверное, так улыбаются ребенку, которого хотят поддержать.

Вздыхаю и грустно улыбаюсь в ответ.

— Но я понимаю, что для того, чтобы между нами возникло доверие, его нужно создать, заслужить, сберечь, — Садыков не сводит меня глаз, — давай начнем с того, что тебя больше всего беспокоит. Ты боишься, что я займусь с тобой любовью и наврежу ребенку?

Я замираю.

Как Руслан это сказал!

«Займусь с тобой любовью»!

Не сексом, не «трахну тебя», нет!

— Да, — тихо отвечаю.

— Этого не будет.

Непонимающе смотрю на Садыкова. Мне не послышалось?

— Я даю тебе слово, что не буду заниматься с тобой любовью до тех пор, пока не родится ребенок. После родов, разумеется, я тоже не стану принуждать тебя.

Я потрясенно смотрю на Руслана.

— Скажи, что думаешь, — мягко просит он.

Удивительно, что человек с такой брутальной внешностью способен быть мягким.

— Так не бывает, — слетает с моих губ.

— Это твой прошлый опыт говорит тебе, но поверь, так бывает и будет. У нас — точно, — Садыков чуть наклоняется вперед, так, чтобы я смотрела ему в глаза, и продолжает:

— Я обещаю тебе, Диляра. Я не стану заниматься с тобой любовью до рождения ребенка, и после его рождения я не буду принуждать тебя к этому. Все случится когда ты захочешь этого сама. Я редко даю обещания, но если даю — то сдерживаю.

Смотрю в карие глаза Садыкова и вижу в них твердую решительность.

Сомнений уже нет — Руслан сдержит свое слово.

Откуда я знаю?

Просто чувствую.

Когда моя душа принимает это, я ощущаю, как тяжелый груз, что все это время сдавливал мои легкие, тает подобно снегу под лучами палящего солнца.

Мне становится легко, и даже дышу я теперь по-другому.

Полной грудью.

— Я верю тебе, — еле шевеля пересохшим языком, говорю.

Лицо Садыкова озаряется счастливой улыбкой, и на несколько секунд я вижу перед собой не взрослого мужика, а радостного мальчишку.

— Я рад, — Руслан продолжает улыбаться, но теперь улыбка у него уже задумчивая. — Раз мы теперь муж и жена — нам нужно научиться жить друг с другом. Ты под моей ответственностью, и я хочу знать, что происходит с тобой и ребенком. Я понимаю, что тебе трудно открыться мне. Но я прошу — давай на все это время представим, что мы с тобой лучшие друзья.

— Друзья? — хмурюсь, пытаясь понять Руслана.

— Друзья. Понимаешь, видя во мне просто мужчину, тебе будет сложно говорить о своих чувствах. Другое дело — старый, верный друг. Я стану им для тебя. Человеком, которому ты сможешь без стеснения рассказывать о всех своих переживаниях — будь то тошнота, желание съесть селедку с шоколадом, заканчивая своими страхами, которые душат тебя ночами.

— Ты не шутишь? — гляжу во все глаза на Садыкова.

Неужели мужчины способны быть такими внимательными и добрыми?!

— Нет, я говорю на полном серьезе.

— Но почему? Зачем тебе это? — я хлопаю ресницами, и с них капают крошечные слезинки. — Зачем тебе нянчиться со мной?

Садыков чуть склоняет голову набок. Окидывает меня теплым взглядом и отвечает:

— Однажды ты поймешь сама. А пока мой ответ таков — потому что я мужчина, и я хочу, чтобы у нас с тобой была настоящая семья, Диляра. Без страха, боли и одиночества.