Книга За каменной стеной, страница 19 – Мила Дрим

Да, до этого момента он ни словом, ни делом не проявил себя как псих, но вдруг, мало ли…

— Это всё? — интересуется Руслан.

Распахиваю глаза и устремляю взгляд на него.

— Разве этого недостаточно? — сокрушенно выдыхаю.

— Я хотел бы услышать все твои страхи, чтобы знать, как себя вести.

Ответ Руслана кажется таким… Заботливым.

— Это мой самый большой страх, нет, — мотаю головой, по моим щекам бегут горячие слезы, — еще сильнее я боюсь, что после этого я потеряю малыша. Я не хочу… Понимаешь? Однажды я почти потеряла его.

— Понимаю, — отвечает Руслан, и я улавливаю в его ответе печаль.

Он опечален из-за моего страха интимной близости?

Сквозь пелену слез смотрю на его задумчивое лицо. Садыков, опустив взор, разглядывает свои ладони.

Замечаю, как вздуваются на них вены.

Что мне сказать? И нужно ли что-то говорить?

— Фаиз бил тебя, Диляра? — Руслан поднимает взгляд и смотрит мне в глаза, а кажется — что прямо в душу. — Он насиловал тебя?

Глухое рыдание вырывается из моей груди. Прижимаю к губам дрожащую ладонь. Сжимаю веки.

Я впервые открыто говорю об этом кому-то.

Даже родители не знают.

— Да, — беззвучно шевелю губами.

В комнате повисает напряженное молчание.

Чувствую, как на руках поднимаются тонкие волоски. Обхватываю себя за плечи.

— Сиди, я скоро, — бросает Садыков и быстрым шагом скрывается за дверью.

Куда он пошел? Что собрался делать?

Я сижу, не в силах пошевелиться. По щекам бегут слезы, грудь раздирает от боли и ощущения пронзительного одиночества.

Слышу какой-то шум за окном. Поворачиваю голову. Там, вдали, что-то мелькает.

Будто направляемая кем-то, подхожу поближе к окну и потрясенно замираю.

Там, вдали, словно маятник, из стороны в сторону, качается боксерская груша…

— Диляра, — зовет меня Руслан.

Оборачиваюсь и с напряжением наблюдаю за тем, как он идет ко мне.

Движения Садыкова спокойны, но я знаю — минутами ранее он был другим.

Руслан встает рядом со мной. В глаза бросаются капельки пота, проступившие на его лбу. Дыхание Садыкова все еще учащенное, и я замечаю, что он старается контролировать себя.

Руслан устремляет сосредоточенный взгляд в сторону груши. Вздыхает. Краем глаза замечаю, как он сжимает челюсти.

— Здесь дует, — нарушает затянувшееся молчание Садыков. — Давай вернемся на диван и продолжим наш разговор.

Я киваю головой. Сказать что-то сейчас для меня — непростая задача. Мое недавнее откровение лишило меня сил.

Медленно сажусь на ту часть дивана, где чисто. Руслан размещается рядом, но дистанция между нами сохраняется. Опускаю взор и замечаю покрасневшие, припухшие костяшки на руках Садыкова.

Наверное, ему очень больно.

— Диляра, — повторяет он мое имя.

Поднимаю взгляд на Руслана. Он спокойно смотрит на меня. Бархатисто-карие глаза встречаются с моими.

— Мне жаль, что это случилось с тобой, — голос Садыкова становится глухим. Он прерывисто вздыхает, выдерживает паузу и продолжает уже ровным тоном:

— Я понимаю твой страх, и не хочу, чтобы он преследовал тебя всю жизнь. Теперь я — твой муж, и у нас с тобой будет все по-другому.

Руслан внимательно смотрит в мои глаза. Я гляжу в ответ, не моргая. Мне хочется верить Садыкову, но страх слишком силен во мне. Именно он грызет моё сердце и убеждает в том, что все мужчины одинаковы. Даже самые галантные превращаются в чудовищ, когда дело доходит до их похоти.