Книга Нежный плен, страница 40 – Мила Дрим

Годива заметила, как переменился взгляд Леонардо. Он стал таким тяжелым, что создавалось впечатление, что к ногам девушки привязали неподъемные грузы – и стало трудно идти. Лихорадочно размышляя, что стало причинной таких перемен, Годива сделала еще одну попытку, чтобы начать дружеский диалог с мужчиной.

— И благодарю за платье. Уж не знаю, милорд, как вы его достали, но я вам очень благодарна. Спасибо.

Девушка чуть шире улыбнулась, отчего на её левой щеке появилась ямочка, придавая лицу красавицы еще большее очарование. Странно, как он, Леонардо, раньше не замечал этой ямочки? Воин раздраженно вздохнул – какая разница? Разве это что-то меняет?

— Годива, я доволен, что платье подошло тебе, - голосом, в котором не очень-то и ощущалось довольство, начал Леонардо, - моя задача, как опекуна, обеспечить тебя всем необходимым.

При упоминании слова «опекун», тон мужчины стал еще больше холоднее, а улыбка Годивы стала тусклой. Девушка качнула головой, и выдавила из себя:

— Благодарю вас за заботу обо мне, мой лорд.

Сказала, а на языке осталась горечь. Понимала, что намерения Леонардо – благие, достойные уважения, но это ничего не меняло. Ощущая нарастающую неловкость, Годива, оглянулась по сторонам – в это время во дворе была только прислуга, каждая занимающаяся своим делом и не обращающая (или делающая вид) внимания на них. Господа вставали намного позже – ближе к обеду. Естественно, всегда имелись исключения.

— Прогуляемся, - Леонардо кивнул в сторону небольшой дорожки, выложенной серыми камнями. С двух сторон от неё росли молодые яблони, на ветвях некоторых из  них висели плоды – бархатно-красные, кажущиеся на вид, соблазнительно вкусные, яблочки.

Годива, подстраиваясь под ритм мужчины, пошла рядом с ним. Он, по привычке,  шел довольно быстрым, широким шагом. Воин, заметив, что девушка едва поспевает за ним, сбавил темп ходьбы. Теперь, это действительно было похоже на прогулку.

— Как тебе новая жизнь? – разглядывая что-то вдали, поинтересовался Леонардо.

— Я пока не поняла, - честно ответила Годива, взволнованно глядя то себе под ноги – на шуршащие под туфельками камушки, то на светло-синее небо, то на суровый профиль Леонардо. Идти рядом с нормандским львом оказалось столь волнительно, что сердце в груди то сладко-сладко сжималось, то требовательно барабанило, лишая возможности хоть как-то успокоить свои чувства.

— Ты скоро привыкнешь, - твердым голосом произнес воин.

— Может быть, - неуверенно ответила Годива.

— Нормандцы такие же люди: у них две руки, две ноги и одна голова. Англия теперь стала для них родным домом. Многие обычаи перенимаются, смешиваются. Узнав их поближе, ты привыкнешь.

— Я постараюсь, - Годива обхватила себя за плечи, ища в самой себе поддержки.

Леонардо заметил её удрученное состояние. Что произошло? Секундами ранее девушка улыбалась, а теперь – выглядела понурой и слабой. Неужели нормандцы так пугают Годиву?

— Послушай, - мужчина остановился, окидывая девушку задумчивым взглядом, - война окончена. Англия теперь никогда не будет такой, как раньше. Так было во все времена – завоевание, смешивание народов, традиций. Тебя не должно пугать это, и не должны пугать нормандцы. В конце концов, как оказалось, я один из них.

Годива вглядывалась в мужественное лицо Леонардо – он был уже далеко не юношей, на лбу пролегла морщина, кожа его была обветренной, грубой – следствие долгих дней и ночей, проведенных вне спасительной теплоты и спокойствия, дома. Волосы, которые когда-то доходили ему до плеч, мужчина коротко остриг – на манер саксов. Позже, его примеру последовали даже сыновья Вильгельма Завоевателя. Годива, естественно, не знала об этом. Все, что она видела – лицо человека, который стал частью её жизни.