Книга Мне уже не больно, страница 56 – Лили Рокс

Он проверял бирки, смотрел качество, прикидывал, сколько это может стоить. Его руки двигались ловко и уверенно, как у человека, который знает свое дело. Я наблюдала за этим со своего укрытия, стараясь не дышать слишком громко. Все происходящее казалось нереальным — как будто я попала в фильм, где люди легко манипулируют друг другом, как пешками на доске.

Лана, несмотря на свою расслабленную позу, явно доминировала в этом разговоре. Она знала, чего хочет, и этот парень был лишь инструментом для достижения ее целей.

Гость медленно поднялся с корточек, с тем плавным движением, которое почти не бросалось в глаза, но в котором чувствовалась напряженность. Это был едва уловимый жест, почти синхронный с Ланой, как будто они обменялись молчаливым рукопожатием. На миг его выражение изменилось — глаза, до этого бегающие и безразличные, вдруг стали настороженными, как у зверя, уловившего что-то чужеродное. Голова склонилась вбок, словно у птицы, внимательно осматривающей окрестности. Его маленькие глазки скользнули мимо Ланы, задержались на лестнице, а затем встретились с моим взглядом.

— Кто это тут у нас притаился? — его губы растянулись в мерзкую улыбку, полную неискренности. — Это та больная из дурки, о которой ты говорила?

Я чувствовала, как внутри меня сжимается что-то тяжелое, но не могла отвести взгляда. Эти слова ударили, словно лезвие, но не болью, а холодным, ледяным безразличием, которое исходило от него.

Лана, не оборачиваясь, произнесла сквозь зубы:

— И что тебе в комнате никогда не сидится?

— Да брось! — ответил он с презрительной насмешкой. — Она же не догоняет, что тут вообще происходит. По глазам видно, что она невменяемая. Слушай, если будешь в следующий раз на мели, можем договориться. Не на шмотки. Она и не поймет ничего.

Его голос был медовым, но в этих словах чувствовалось что-то мерзкое, липкое. Я ощущала себя насекомым, застрявшим в паутине, которого хищник спокойно рассматривает, решая, как поступить дальше.

Лана замерла на мгновение, ее спина напряглась. Затем ее голос, холодный как лед, разрезал воздух:

— Мы не договоримся.

В ее интонации не было ни единого шанса для продолжения разговора. Она даже не повернулась к нему — ее слова прозвучали так, словно она поставила последнюю точку, завершив диалог.

Парень пожал плечами, словно это его не задело:

— Ну, нет — так нет. Я просто предложил, — произнес он небрежно, хотя в его голосе все-таки скользнула нотка раздражения. — Я же как лучше хотел, чтобы всем хорошо было… Помочь хотел тебе… Чтобы ты не отдавала свои брендовые шмотки… У меня чисто благие намерения, клянусь!

— А давай-ка ты со всеми своими благими намерениями пойдешь… к своим клиентам. Народ тебя давно заждался, — Лана бросила эти слова резко, словно отсекая его от своей жизни.

Парень ухмыльнулся, махнул мне свободной рукой, словно в насмешку:

— Ладно, адьос, — коротко бросил он, направляясь к двери.

Я смотрела, как он выходит на улицу, чувствуя, как капли дождя, видимые через дверной проем, словно пытаются смыть его следы. В этой сырости и прохладе он исчез, как призрак, оставив за собой лишь неприятное ощущение.

— Что он тебе предлагал? Что я не пойму? — наконец спросила я, дождавшись, пока Лана поднимется по лестнице.