Книга Мне уже не больно, страница 54 – Лили Рокс

Проснулась я от какого-то непонятного шума. С трудом открыла глаза, пытаясь понять, что происходит, и обнаружила, что лежу под ворохом вещей, как будто меня накрыли одеялом из старых блузок и юбок. Шея ныла, словно я провела ночь в самом неудобном положении на свете. Я медленно повернула ее из стороны в сторону, хруст позвонков стал единственным звуком, который как-то отвлек меня от ощущения странности этого утра.

В голове еще не улеглись мысли о том, где я и что происходит, когда мой взгляд упал на фигуру Ланы, матующуюся по комнате. Она двигалась от шкафа к кровати, нервно передвигая вешалки, ворошила вещи на полках, бросала что-то на кровать, при этом что-то бормоча себе под нос. Я смотрела на нее, не до конца понимая, что вообще происходит. Она то прикладывала майки к себе, то бросала их на кровать со словами:

— Это тоже мечта любой мусорки! И это кал!

Все, что, по ее мнению, заслуживало быть "в мусорке", летело на кровать. Какая-то бессмысленная суета, но в ее движениях было что-то увлеченное, почти лихорадочное. Иногда она останавливалась перед зеркалом, прикладывала к себе вещи, критически рассматривала отражение, выносила вердикт и снова возвращалась к своим поискам.

Я продолжала наблюдать за ней, медленно приходя в себя. Впервые за долгое время она выглядела чуть лучше — ее движения были живыми, энергичными. В какой-то момент Лана, наконец, заметила меня. Ее взгляд скользнул по мне, но она не выглядела удивленной.

— Ты чего тут разлеживаешься? — сказала она с легким оттенком шутки в голосе. — Может, поможешь выбрать, что выбросить?

Ее активность явно шла ей на пользу. Впервые я видела ее такой бодрой.

— О, проснулась! Неужели! Как спалось? — Лана остановилась посреди комнаты, ее голос прозвучал неожиданно громко, разрывая утреннюю тишину.

Я насторожилась, ожидая подвоха, но тихо ответила:

— Хорошо.

Лана фыркнула и, прищурив глаза, сказала:

— Зато для меня это была самая худшая ночь в моей жизни. Мало того, что ты чуть не скинула меня задницей с кровати, так еще и кричала иногда, прямо в ухо. До сих пор болит! — она продолжала ругаться, но в ее голосе не было злости. Глаза ее выдавали: скорее это была привычная игра.

— Я обычно не часто кричу, — попыталась оправдаться я. — Значит, лежала неудобно.

Лана ухмыльнулась, взмахнув рукой:

— Чтобы было удобно, спать надо в своей комнате. Да и кто теперь тебе поверит. Дрыхла, как сурок. Половина первого уже!

— Ничего себе, — я с трудом выбралась из-под вороха вещей, пытаясь осознать, как быстро пролетело время.

— Ладно, лучше подскажи, как тебе эта майка? — Лана прислонила к себе черную майку с каким-то идиотским рисунком, явно с юмором, который понимала только она.

Я неопределенно пожала плечами:

— Фигня какая-то.

— Не нравится?

— Да пойдет.

— Значит, оставлю, — хмыкнула Лана и с довольным видом кинула майку в сторону вещей, которые решила сохранить. — Надо поторопиться, скоро приедет мой спаситель.

Я приподняла бровь, понимая, что речь шла о том мужчине, которому она звонила вчера — ее «спаситель» обеспечивал ее таблетками.

— Он же говорил, вечером, — напомнила я.

— Да. Только я ему сказала, что если он не поторопится, то потеряет своего постоянного клиента, — Лана довольно ухмыльнулась, наслаждаясь своим влиянием. — Давай, помоги собрать шмотки, времени не так много.