Книга Мне уже не больно, страница 33 – Лили Рокс

— Вещи там, в шкафу. Надеюсь, с размером угадали.

Лазарев задержался у двери на пару секунд, бросил короткий взгляд на меня, как будто хотел что-то еще сказать, но, не найдя нужных слов, вышел, оставив меня наедине с растущим чувством облегчения.

Посреди ночи я просыпаюсь от собственного крика. Мое тело трясет так, будто его пытаются вырвать из сна силой. Кажется, еще немного, и я разорву простыни, вцепившись в них мертвой хваткой. Грудь сдавливает, сердце колотится так быстро, что я не могу поймать дыхание. Ощущение такое, будто я все еще там… в этом кошмаре, который сейчас обволакивает меня тьмой.

Я вижу… тени. Темные, вытянутые, безликие фигуры, которые медленно поднимаются из самых глубин. Они вытекают из стен, из углов комнаты, как густой черный туман. Шевелятся, растекаются по полу, двигаются в мою сторону. Я чувствую их холод — липкий, пронизывающий до костей. Они приближаются, бесшумно, словно пыль, несущаяся на ветру, но я слышу их… шорох. Тихий, еле уловимый звук, как сухие листья, скользящие по земле.

Хочу закричать снова, но голос замер внутри меня. Ноги словно привязаны к кровати, руки тяжелы, как свинец. Я пытаюсь отстраниться, вжаться в стену, скрыться от этих теней, но мое тело отказывается подчиняться. Они все ближе. Я вижу их движение, как они поднимаются по ступеням лестницы, что ведет прямо ко мне. Один из них тянет свою безликую, полупрозрачную руку вперед. Я чувствую, как эта тень касается меня — холодная, как лед.

В этот момент я падаю. Падаю вглубь чего-то черного, бесконечного, куда тянутся руки теней, стремясь схватить меня и утащить еще глубже. Ступени исчезают, пол исчезает — я в бездне. Меня окружает лишь эта беспросветная пустота, полная шорохов и зловещих движений.

И вдруг все прекращается. Я вырываюсь из тьмы. Сердце сходит с ума, стучит, как бешеное. Я в комнате. На кровати. Свет снова зажигается. Глаза слезятся, я все еще трясусь, пытаясь поймать дыхание, но тьма, кажется, не хочет уходить. Она остается, таится где-то рядом, в каждом углу. Кажется, стоит мне закрыть глаза — и я вернусь туда.

Лана стоит в дверях. Ее волосы растрепаны, глаза полуприкрыты от сна, но она смотрит на меня так, будто знает, что происходит. Ее лицо выражает тревогу, но она молчит, как будто не решается спросить, что случилось.

— Чего ты разоралась? — недовольно пробормотала Лана, зевая, стоя у двери.

— Просто дурной сон, иди уже спать. Зачем ты вообще пришла?

— Да потому что, если я усну, ты опять на весь дом орать будешь, как будто тебя режут. Охрана вообще не слышала? Удивительно, что никто не примчался.

Лана подошла ближе, села на край кровати:

— Подвинься давай, — сказала она, словно не заметив моего желания быть как можно дальше.

— Уходи, пожалуйста, — я натянула одеяло до самого подбородка и сжалась в комок, стараясь избежать любого контакта.

— Я не собираюсь всю ночь с тобой торчать. Заснешь нормально — тогда уйду.

Закрываю глаза, делая вид, что засыпаю, надеясь, что она поймет намек и оставит меня в покое.

— Что у вас тут случилось? — голос Лазарева раздался прямо над головой.

Я приоткрыла один глаз и увидела его в помятом виде, стоящего в одних трусах с тем же озабоченным выражением лица.

— Пусть она спит с открытой дверью, — спокойно бросила Лана, слегка усмехнувшись. — Малышка боится темноты.