Книга Мне уже не больно, страница 30 – Лили Рокс

— Здесь посуда, там специи, — она даже не оглядывалась, явно не ожидая, что я запомню все эти мелочи.

Обстановка на кухне была простой, если не обращать внимания на новейшую бытовую технику, блестевшую своими стальными панелями. Казалось, здесь было все, о чем могла мечтать домохозяйка. Все так идеально, что чувствовалась некоторая неуместность в этом месте, как будто кухонный уют не был предназначен для меня.

Лана продолжала перечислять, что где находится, ее голос звучал механически, без лишних эмоций, будто она показывала товар в магазине.

Лана с явной гордостью провела меня к следующей комнате. Это оказался домашний кинотеатр — огромный телевизор, который занимал почти всю стену, и большой удобный диван напротив. Она словно наслаждалась тем, что демонстрировала этот уголок роскоши, ее лицо озарилось мимолетной улыбкой.

— Вот это действительно классная вещь, — сказала она, опускаясь на диван с таким видом, словно проверяла его на прочность. Устроившись поудобнее, Лана предложила мне жестом присоединиться.

— Садись, не бойся, — добавила она, заметив мое колебание.

Но я осталась стоять в дверях, не решаясь переступить порог. Комната, несмотря на все удобства, казалась мне чужой, как и весь этот дом. Уют и комфорт будто были выставлены напоказ, но они не трогали меня. Я чувствовала себя здесь словно лишней, словно этот мягкий диван и огромный экран были предназначены для кого-то другого, а не для меня.

— Лана, а для чего вся эта охрана? — наконец вырвался вопрос, который давно не давал покоя. — Неужели для защиты этого телевизора?

Она прищурилась, склонив голову в сторону, как будто обдумывая мой вопрос, затем фыркнула с неприкрытым презрением:

— Охранять? Телевизор? Дурочка. Единственная ценность в этом доме — это сам господин Лазарев. И, может быть, мы. До тех пор, пока мы ему интересны.

— А чем мы можем быть ему интересны? — Я чувствовала, как холодный пот начал проступать у меня на лбу. Неужели все, что Лана говорила, правда?

Она резко вскочила с дивана, и прежде чем я успела отступить, она оказалась прямо передо мной. Ее руки схватили меня за плечи, она наклонилась так близко, что я почувствовала ее горячее дыхание на лице. В ее глазах горела ярость, гнев вспыхнул, как пламя.

— Ты, глупая, так и не поняла? Если не поняла до сих пор, — прошипела она сквозь стиснутые зубы, — скоро поймешь.

Я отшатнулась, чувствуя, как дрожь сковывает мое тело.

Лана, будто ничего не произошло, махнула рукой, указывая мне следовать за ней. Взгляд ее вновь стал спокойным, без всякого намека на ярость, которую она только что выплеснула. Я все еще была потрясена ее внезапной вспышкой, но подчинилась и пошла следом.

Мы оказались в тренажерном зале, и у меня невольно вырвался возглас восхищения. Зал поражал своими размерами и оборудованием. Все здесь было новым, сверкающим. Воспоминания о старой тренажерке, куда я забредала в дни, свободные от бассейна, всплыли перед глазами. Там все казалось скромным и скрипучим, в то время как здесь — кардио— и силовые тренажеры, раскинувшиеся по залу, теннисный стол, шведская стенка, стойка с целым арсеналом гантелей разных размеров вдоль стены.

— Да уж, впечатляет, — пробормотала я, пробегая взглядом по навороченным гимнастическим скамьям. Все вокруг было слишком современным, как будто специально созданным для того, чтобы не покидать это место. Взгляд скользнул на дверь сбоку, откуда мерцал мягкий голубовато-зеленый свет. Я поняла, что это хамам, уложенный узорами из мозаики.