Книга Мне уже не больно, страница 181 – Лили Рокс

Она мягко прикрыла за собой дверь, а я осталась, погруженная в мысли, как в вязкий туман. Лана сказала это так просто: «Он купил меня». Но теперь ее слова уже не казались мне гиперболой или шуткой, как раньше. Вдруг все мелкие намеки, которые я отмахивалась, будто они ничего не значат, обрели зловещую правду. За одну ночь мой мир перевернулся. Все, что раньше было туманным или неопределенным, теперь засело в голове ядовитыми зернами.

Но яснее от этого не становилось. Наоборот, казалось, что все еще больше запуталось. Мне предстоял выбор — но выбор без выбора. Если бы Лазарев дал мне возможность уйти, если бы все было так просто — я бы, не раздумывая, выбрала улицу. Любую грязь, холод, одиночество. Но он никогда не отпустит меня. Это не угроза — это факт. Рано или поздно, что бы я ни сказала, он повторит то, что уже произошло. Даже если сегодня я скажу «нет». Это всего лишь отсрочка.

За окном постепенно сгущались сумерки. Вечер тянулся долго, тяжело, как вязкая смола. А какой смысл тянуть? Я понимала, что конец один. Решение сделано. Так хотя бы пусть это выглядит, как будто я приняла его сама, добровольно. Кому от этого станет легче? Мне? Ему? Мы оба прекрасно знаем, что происходит, и кому этот фарс нужен.

Я остановилась перед дверью в спальню Ланы. Хотела постучать, но рука замерла на полпути, и я так и не смогла продолжить. Что я хотела услышать? Что она скажет мне? Мы уже сказали все, что было нужно. Поэтому я отвернулась и пошла дальше — к спальне Лазарева.

Он стоял у окна, смотрел в наступающую темноту. Руки сцеплены в замок за спиной, брови сведены, отчего его лицо выглядело сосредоточенным, почти строгим. Голубоватый свет от лампы размывал его профиль, делая его еще более холодным, отстраненным. Он никак не отреагировал на мое появление, даже не повернулся. Ждал? Ждал, что я сама решу? Знал, что я приду?

Я медленно подошла к кровати. Стянула футболку, чувствуя, как холод ночного воздуха коснулся кожи. Аккуратно сложила ее, как когда-то учила бабушка: расправила все складки, стараясь сделать это как можно тщательнее. Хотела, чтобы все выглядело идеально, будто этот маленький ритуал придаст происходящему хоть какой-то порядок. Сверху аккуратно легли домашние штаны, сложенные так же педантично. После короткого колебания я добавила к стопке черные трусики.

Я опустилась на край кровати, рядом с этой маленькой, выверенной горкой вещей. Положила ладони на колени, кожа чуть дрожала от напряжения и чего-то еще, чего не хотелось называть. Прикрыла глаза, погружаясь в тишину, которая казалась оглушающей после всех внутренних бурь.

Пусть делает, что хочет. Какое-то время была полнейшая тишина, настолько оглушающая, что даже мое собственное дыхание казалось слишком громким и неуместным. Затем раздались легкие шаги, скрип чего-то в стороне. Дверца старого массивного шкафа? Едва уловимый шорох — словно ткань мягко задевает дерево. Снова скрип, и шаги стали ближе. Воздух вокруг чуть дрогнул, на плечи опустилось что-то невесомое, мягкое и теплое, с легким ароматом лаванды. Лазарев положил плед.

Сухая ладонь коснулась моей щеки, слишком неожиданно, чтобы не вздрогнуть. На какой-то момент показалось, что он разозлился, что ждал покорности, но сейчас сталкивался с чем-то другим. Я не могла видеть его лица, спрятавшись за опущенными веками, но чувствовала, как нервно подрагивали его руки, когда он осторожно уложил меня на кровать. Я не сопротивлялась, обмякшая, словно безвольная кукла, полностью отдавшись на его распоряжение, словно говоря: делай, что хочешь. Разлагай на части, манипулируй, но знай — это не мое желание, не моя воля.