Книга Мне уже не больно, страница 173 – Лили Рокс

— Это совсем другое. Поводок у него слишком короткий. А обид Лазарев не прощает, — ее голос стал серьезнее.

— Ты просто не хочешь, потому что у тебя здесь все есть! — отчаяние охватило меня. — Тебе нравится эта жизнь — дорогие шмотки, клубы, его кредитка. И тебе для этого ничего не нужно делать.

Лана посмотрела на меня с грустной улыбкой.

— Да, мне нравится эта жизнь, Даша. Я не хочу ходить в рванье и дохнуть от голода под забором.

— И в бордель ты устроилась ради этого? — выпалила я, чувствуя, как злость поднимается внутри.

Лана хмыкнула и хлопнула ладонью по лицу.

— Устроилась? Хорошо ты это называешь. Думаешь, я сама туда пошла? Ну да, "работа не пыльная". Только в трудовой книжке записи не делают. Никаких орденов за заслуги перед обществом.

Она засмеялась, но в ее смехе было больше горечи, чем веселья.

— Ты смеешься, но я пытаюсь помочь тебе! — крикнула я, чувствуя, что мое терпение на исходе. — Скажи мне честно: если бы я поставила тебя перед выбором — я или твои долбанные средства, что бы ты выбрала?

Лана посмотрела на меня с легкой усмешкой и, не задумываясь, ответила:

— Конечно, мои долбанные средства. Без тебя я как-нибудь проживу, а без них уже нет.

Эти слова ударили меня в самое сердце. Я смотрела на нее и чувствовала, как внутри все рушится. Все, что я считала важным, все, что казалось значимым между нами, оказалось не более чем иллюзией.

— Я все это время думала, что судьба свела нас не случайно. Думала, что все мои страдания были ценой за то, чтобы встретить тебя, чтобы спасти тебя, — мой голос дрожал, и я изо всех сил старалась сдержать слезы.

— Слишком поздно меня спасать, — сухо сказала Лана. — Да и не нужно мне это.

— Ну и оставайся со своими чертовыми таблетками! — выкрикнула я, не выдержав, и бросилась из комнаты, хлопнув дверью.

Таблетки ей дороже! Без меня проживет! Ну и живи без меня. Я ей не нужна? Да я вообще никому не нужна.

Я размазывала злые слезы по щекам, сдерживая порыв разрыдаться в голос. В голове крутились обрывочные мысли, хаотично сменяя друг друга, но одна застряла как заноза — Что ты скажешь, когда увидишь мое разбитое тело на плитке двора? Ты удивишься? Дрогнет твое сердце? Может, наконец, тогда поймешь, что я значила для тебя?

Но ведь ты уже сделала свой выбор. Ты выбрала таблетки, не меня. Ты не будешь страдать, не будешь мучиться — примешь свои чертовы средства, и все твое сожаление растворится в дыму.

Я крепко сжала кулаки, чувствуя, как злость и бессилие разрывают меня изнутри. В глубине души я понимала, что этим я ничего не добьюсь, но было невозможно избавиться от чувства, что все кончено. Лана спокойно продолжит свою жизнь, словно ничего не произошло. А я? Мне казалось, что у меня больше ничего не осталось.

Я быстро пробирался на третий этаж, почти бегом, отчаянно сжимая кулаки. Шансов выжить меньше, как и шансов, что меня успеют остановить. Там, в коридоре, как раз есть подходящее окно. Коридор был освещен, Лазарев свет совсем не экономил, будто это должно было придать жизни больше смысла. Я подошла к широкому подоконнику и, не задумываясь, встала на него, потянулась к оконной ручке.

Руки тряслись, как у паралитика. Наконец, мне удалось открыть створку. Легкий прохладный ветерок июньской ночи коснулся лица, словно прощальный вздох. Я занесла ногу, и клетчатая тапка сорвалась с ноги, тихо шлепнув о плитку внизу. Живот скрутило от страха, но я не дала себе времени передумать. Какой короткий полет. А мой будет еще короче.